Тим, заметив мою реакцию, нахмурился и спросил:

— Мил… Милош? Ты куда уставился?

Я попытался улыбнуться, но это вышло не очень убедительно.

— Все хорошо, Тим, просто показалось, — ответил я, хотя внутри меня все еще бурлило. Я не хотел, чтобы он волновался, но тень прошлого не отпускала.

Аделин.

Операция прошла, и вроде бы все должно быть хорошо, но глаза просто невыносимо слезятся. И самое неприятное — зрение все еще затуманено, как будто смотришь сквозь толстое вспотевшее стекло. Врач, конечно, успокоила, сказала, что слизистая восстановится через несколько дней, но сейчас это слабое утешение.

— Как ты себя чувствуешь? — с любопытством спросил меня Кирилл.

— Все хорошо, просто немного устала, — я оперлась рукой о брата и сделала уставший вид.

Я не хотела его тревожить. Пусть думает, что все хорошо. Главное, чтобы эти несколько дней пролетели как можно быстрее, и я наконец-то смогла увидеть мир более четко и ясно. Какая-то мутная пелена застилала глаза, и я мечтала, чтобы она рассеялась.

Кирилл понимающе кивнул и усадил меня в машину.

— Домой? — озадаченно спросил он.

Тяжело выдохнув, я откинулась на прохладную кожу автомобильного кресла. В голове пульсировала одна мысль: "Скорей бы это закончилось". И "это" было не про зрение, хотя и с ним сейчас творилось что-то неладное. "Это" было про Милоша.

Дома меня встретил удушливый запах гари. Мил стоял на балконе, вперившись взглядом в горизонт и затягиваясь сигаретой. Я шагнула к нему, но он даже не повернулся.

— Прости, я облажался, — пробормотал он, не отрывая взгляда от чего-то, видимого только ему. — Как все прошло?

— Мир стал еще более размытым, но врач сказал, что это временно, — ответила я, стараясь не выдать усталость в голосе. — У меня скоро выступление. Ты придешь?

Его тон мгновенно стал враждебным.

— После того, что случилось, ты хочешь туда вернуться?

Я вздохнула, пытаясь собрать мысли.

— После того, что случилось, Стаса уволили, — попыталась я его успокоить. Я знала, что это не совсем то, что он хотел услышать, но не могла позволить себе сдаться.

Милош хмыкнул, откинув бычок пальцами в окно. Его лицо было напряженным, но в глазах я заметила что-то другое — заботу, которую он старался скрыть. Он повернулся ко мне и обнял, и в этот момент я почувствовала, как его тепло немного развеяло мою тревогу.

— Конечно, приду, — сказал он, и в его голосе уже не было той резкости. Я знала, что он переживает за меня, и это придавало мне сил.

Милош.

В голове гудело, но не от предвкушения концерта Аделин. Да какой там концерт! Вся моя черепушка была забита одной-единственной мыслью: где, черт возьми, достать такую кучу денег? Все остальное — наркотики, тачка, да и вообще все, что пренодлежало Ивану — давно ушло в небытие. Осталась только зияющая дыра в кармане и отчаянная потребность ее заткнуть.

Я нежно поцеловал Аделин в лоб и отстранился.

— Я найду способ достать деньги, хоть сумма и огромная, но мы справимся, — начала она, уставившись в пол, выкрашенный в яркий оранжевый цвет.

— Это только моя битва, и я не хочу, чтобы ты в нее вмешивалась! — резко ответил я. — Готовься к выступлению. — Я вышел на кухню, оставив ее в раздумьях.

На кухне стоял запах старого кофе и недоеденного ужина. Я открыл холодильник, но там только пара пустых бутылок и остатки пиццы, которая, похоже, уже успела стать частью научного эксперимента. Вздохнув, я закрыл дверцу и прислонился к столу. Мысли о деньгах не покидали меня, как назойливые мухи в жаркий день.

Я вспомнил о своих старых знакомых, о тех, кто всегда знал, где достать нужную сумму. Но с каждым годом их круг сужался, и я понимал, что не хочу возвращаться к старым привычкам. Я не хотел снова погружаться в ту трясину, из которой, казалось, выбрался. Но что делать? Аделин не заслуживала того, чтобы ее мечты о концерте разбивались о мое не самое лучшее прошлое.

Я снова вернулся на балкон, где она сидела, погруженная в свои мысли. Ее волосы, распущенные по плечам, светились в тусклом свете лампы, а на лице читалось беспокойство. Я подошел ближе, но не знал, что сказать. Слова застревали в горле, как комок, который не удавалось проглотить.

— Ты не должна волноваться, — наконец выдавил я, хотя сам понимал, что это не совсем правда. Волнение Аделин было обоснованным, и я не мог его игнорировать. Я сам был на грани паники, но старался держать себя в руках.

Она подняла на меня глаза, и в них читалось столько надежды и страха, что мне стало не по себе. Я чувствовал, как внутри меня нарастает давление, как будто весь мир сжимается в одном месте, и я не знаю, как его разжать.

— Я просто хочу, чтобы ты был в порядке, — произнесла она тихо, и в ее голосе звучала такая искренность, что мне стало стыдно за свои мысли. Я не хотел, чтобы она переживала из-за меня, но в то же время не мог избавиться от чувства, что я подводил ее.

Я снова посмотрел на нее, на ее нежное лицо, и в голове пронеслась мысль: «Как же я могу ее разочаровать?» Я не мог позволить этому случиться. Я должен был найти способ, как бы это ни было сложно.

Внезапно в голове мелькнула идея. Я вспомнил о старом знакомом, который когда-то занимался не совсем законными делами, но всегда умел находить выход из сложных ситуаций. Я не хотел возвращаться к этому, но, возможно, это единственный способ. Я закрыл глаза и попытался представить его лицо, его уверенную улыбку и тот тонкий налет опасности, который всегда окружал его. Он был мастером манипуляций, и я знал, что если кто-то сможет помочь мне, так это он.

Собравшись с мыслями, я вернулся к Аделин. Она все еще сидела на диване, погруженная в свои размышления. Я подошел ближе и сел рядом, стараясь не выдать своего внутреннего смятения.

— Я подумаю о том, как достать деньги, — произнес я, стараясь говорить уверенно. — Но мне нужно, чтобы ты оставалась сосредоточенной на концерте. Это важно для тебя, и я не хочу, чтобы ты отвлекалась на мои проблемы.

Она кивнула, но в ее глазах я увидел, что она не верит мне. Я сам не верил в свои слова. Я чувствовал, как время уходит, как песок сквозь пальцы, и каждая минута приближает нас к моменту, когда я должен буду что-то предпринять.

Я встал и начал ходить по комнате,