В этот момент я понял, что слова не всегда могут исцелить. Иногда достаточно просто быть рядом, чтобы показать, что всё будет хорошо. Я крепче прижал её к себе, надеясь, что моя поддержка поможет ей справиться с тем, что произошло.

Как только я начал составлять в голове план наших действий, меня отвлек жалобный скулеж, доносившийся из-под голых кустов.

— Погоди! — пробормотал я, и, не раздумывая, бросился на этот тихий, полный боли плач. Аделин, не раздумывая, последовала за мной.

В колючем кусте сидел Бруно. Он слегка поранил лапку, и на его белоснежной шерстке виднелись капельки крови. Сердце у меня забилось быстрее — я не мог поверить, что нашел его.

— Нашелся! — закричал я с восторгом, словно обнаружил бесценный трофей. Аделин подбежала ко мне, её глаза светились надеждой и тревогой.

Мы осторожно подошли к Бруно, стараясь не напугать его. Я наклонился, чтобы рассмотреть его рану поближе. Бруно, увидев нас, прижал ушки и тихо заскулил, но в его глазах уже не было страха — только надежда.

— Всё будет хорошо, дружок, — тихо сказал я, протянув руку, чтобы погладить его. Аделин тоже присела рядом, и мы с ней обменялись взглядами, полными решимости.

Теперь нам нужно было придумать, как вытащить Бруно из этого колючего плена и оказать ему первую помощь. Мы не могли оставить его одного в таком состоянии.

Аделин.

Мы с Милошем склонились над Бруно, пытаясь ему помочь. Бедняга забился в заросли колючего кустарника еще больше. Я осторожно гладила его, стараясь успокоить, чтобы он не боялся и не огрызался. Милош, тем временем, пытался раздвинуть колючие ветки, некоторые из которых пришлось сломать. На его руке тут же выступили капельки крови — острые шипы не пощадили его.

Мы оба были сосредоточены на Бруно, когда вдруг нас окликнул знакомый голос.

— Вот это встреча! Я же тебе говорила — это они!

Я вздрогнула от неожиданности и, дернувшись, тоже расцарапала себе руку. Обернувшись и поднимаясь с колен, мы увидели перед собой Лилю и Кирилла. В этот момент Милош, наконец, вытащил Бруно из кустов и уже держал его на руках.

— Лиля, Кирилл… Что вы здесь делаете? — спросила я, оглядываясь по сторонам и осознавая, что ситуация выглядит довольно очевидно. Они просто прогуливались по парку, и я не удержалась от нервного смеха.

— Мы только что вернулись из кино, — ответила Лиля, подходя ближе. Она аккуратно взяла мою руку, чтобы рассмотреть царапину на ней.

— Это всего лишь мелочь! — пробормотала я, стараясь отмахнуться от её заботы. В это время Кирилл, заметив моё смущение, решил подхватить разговор.

— Мелочь, говоришь? Праздники закончились, и знаешь, куда я тебя завтра повезу?! — его голос звучал загадочно, и я с Милошом обменялась недоумёнными взглядами, не понимая, что он задумал.

— В больницу! — с радостным восклицанием произнёс Кирилл. — Нужно проверить твои глазки, чтобы начать лечение!

Я выдохнула, не веря своим ушам. Неужели наши жизни налаживаются? Скоро я буду видеть чуточку лучше, и, по крайней мере, мне уже не нужна будет трость. Мысли о том, как я смогу снова наслаждаться миром вокруг, наполнили меня надеждой.

Но радость быстро сменилась тревогой, когда Кирилл добавил:

— Но лечение будет долгим.

Эти слова, как холодный душ, омрачили мои радужные мечты. Я знала, что путь к восстановлению не будет лёгким. Сколько раз я слышала о долгих и мучительных процессах, о бесконечных визитах к врачам и процедурах. Но, несмотря на это, в глубине души я всё равно чувствовала, что это шанс. Шанс на новую жизнь, на возможность видеть мир ярче и яснее.

— Да, долгим, — тихо повторила я, стараясь собраться с мыслями. — Но, может быть, это того стоит?

Милош, заметив мою растерянность, положил руку мне на плечо. Его поддержка всегда была для меня важна.

— Мы справимся, — сказал он уверенно. — Главное, что есть надежда.

Я кивнула, стараясь не думать о трудностях, а сосредоточиться на том, что впереди нас ждёт что-то хорошее.

Милош.

Попрощавшись с Лилей и Кириллом, я сразу же сообщил Аделин о своих планах: сегодня вечером я поведу ее в шикарный ресторан. Это будет наш маленький праздник в честь ее скорого выздоровления.

Когда мы уже сидели за столиком, Аделин, смущенно улыбнувшись, сказала:

— Ми-ил, не стоило так заморачиваться, здесь все так дорого.

Она выглядела просто обворожительно в своем коралловом коктейльном платье. Ее распущенные волосы мягкими волнами спускались с плеч, обрамляя лицо. Я же решил надеть белую рубашку и черные джинсы — хотелось выглядеть достойно рядом с такой красавицей.

— Для тебя, мой рубин, мне ничего не жаль, — ответил я, поглаживая ее по руке. В этот момент мне казалось, что все мои усилия и жертвы стоят того, чтобы видеть ее улыбку.

— О, Милош, я не хочу, чтобы ты был должен из-за меня, — произнесла она, и в ее голосе звучала искренняя тревога.

Я почувствовал, как внутри меня закипает раздражение. — По твоему, я не могу заработать? — вызверился я, стараясь сдержать эмоции, уставившись в открытое меню, как будто там были ответы на все вопросы. — По твоему, я могу только воровать и влазить в долги? — продолжил я холодно, не в силах скрыть обиду.

— Нет, я же не хотела тебя обидеть! — с сожалением произнесла Аделин, и в ее глазах я увидел искренность. Она не понимала, как сильно ее слова задели меня.

Я вздохнул, стараясь успокоиться. В конце концов, она просто заботилась обо мне. Но в этот момент мне хотелось, чтобы она увидела, как много я готов сделать ради нее, даже если это значит брать на себя риски.

— Ладно, закрыли тему. Что бы ты хотела заказать? — Я заметил, как взгляд Аделин устремился вниз, будто она пыталась вчитываться в размытый текст меню.

— Я буду то же, что и ты, — сказала Аделин, не поднимая глаз. Я видел, как ей было неловко, что она не в состоянии прочитать текст. И это меня тоже угнетало. Ее беспомощность, которую она так старалась скрыть, резала меня по живому. Я хотел, чтобы она знала, что я рядом и что ей не нужно притворяться.

Я сделал едва заметный жест рукой, не отрывая взгляда от Аделин, чтобы подозвать официантку.

— Нам, пожалуйста, пасту "Карбонара" и шампанское… во-о-т это, — произнес я, ткнув пальцем в меню.

В воздухе висело напряжение. Даже чарующие звуки скрипки, доносившиеся из угла ресторана, не могли