— Ладно, поехали. Я расстался с Рене.

В этом нет ничего удивительного. Парень был серийным любовником. Он относился к женщинам с уважением, осыпал их подарками и расточал внимание. Но как только в игру вступил намёк на эмоции, он без колебаний разрывал отношения.

— Я не хотел, но всё равно это сделал, — продолжил он, ставя рюмку на столик. — Мы сильно поругались, и она сказала кое-что такое, что… ну, было больно, понимаешь? И теперь её отец охотится за мной, и, возможно, я потеряю работу, поскольку работаю на её бабушку. Послушай, я могу согласиться, что я ублюдок, но она ошибается, говоря, что я боюсь обязательств. Я не боюсь. Правда? — Он говорил не так уверенно.

На самом деле не требовалось быть психологом, чтобы разобраться в проблеме, но было так легко оставаться слепым к собственным проблемам.

— Я могу высказать тебе своё мнение, но если твои мысли не прямолинейны, ты, возможно, не сможешь понять, к чему я клоню. Ты можешь просто занять оборонительную позицию и уйти.

— Ну, делай своё дело. Дай мне ту ясность ума, о которой говорила раньше.

Бри потянулась и положила свою руку на его.

— Ты уверен? — Когда он кивнул, она опустила щиты. Мгновенно переменная эмоциональная энергия захлестнула её. Замешательство. Уныние. Жалость к себе. Возбуждение. Бри стиснула зубы, когда они проникли внутрь, вызвав острую колющую боль в левой части груди, жжение в горле и кислый привкус кислоты на языке. Хуже всего было ощущение слов, нацарапанных в голове, когда фрагменты его мыслей доходили до неё.

…ненавижу делать это…

…нужно ещё выпить…

…думаю, это работает…

Её боль, похожая на изжогу, утихла, и она снова подняла щиты, не осмеливаясь читать больше, чем его поверхностные эмоции. Дальнейшее проникновение в «эмоциональное сердце» человека может быть опасным, потому что это означало бы, что он почувствует энергию каждой отдельной эмоции в их наиболее ярком проявлении. Вибрации энергий были бы подобны удару электричества в сердце. Удар настолько мощный, что мог бы даже привести к остановке сердца. Нет, спасибо.

Морщины, прорезавшие лоб Бенни, разгладились. Он расправил плечи и глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила она.

Он кивнул.

— Мой разум чувствует себя менее загруженным.

Хорошо, потому что он был бы более открыт к её мнению.

— Ты хочешь знать, что я, на самом деле, думаю или ты хочешь, чтобы я похлопала тебя по плечу, пока говорю, что со временем всё наладится само собой? Будь уверен.

— Мне нужно честное мнение. Вот почему я пришёл к тебе.

— Хорошо. — Она налила ещё текилы. — Я верю, что ты прав и верю, что ты не боишься обязательств. Думаю, ты боишься связать себя обязательствами не с тем человеком. Боишься совершить ту же ошибку, что и твой дядя. Он почти запечатлелся с тем, кто предал его, а затем разбил сердце. Это разъедало его, ожесточало, вызывало проблемы с доверием.

— Появлялись другие женщины, но он всегда отталкивал их. Конечно, сейчас у него кто-то есть, но они не запечатлелись. И любому легко увидеть, что он «довольствуется» тем, что может получить. Его отношения основаны на удобстве. И он, и женщина, с которой он встречается, предпочли бы половинчатые отношения одиночеству. Ты же не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь, верно?

Бенни кивнул.

— Верно. Женщина, на которой он почти запечатлелся… то, что она сделала, испортило ему жизнь.

— Не совсем. Она причинила ему боль, но не заставила его отстраниться от всех. В этом смысле он испортил себе жизнь. Она испортила. Есть разница. Но вернёмся к тебе. Я могу понять, почему ты не хочешь подпускать женщин близко, когда беспокоишься о том, что связал себя не с той. Но если будешь продолжать в том же духе и не рискнёшь впустить кого-то, ты состаришься в одиночестве. Или сделаешь именно то, чего, кажется, так отчаянно хочешь избежать — ты согласишься на кого-то, кого не любишь, просто чтобы не быть одному.

Он погрузился в задумчивое молчание.

— Хм.

— Другими словами, вытащи голову из задницы и возьми себя в руки. — Она поморщилась. — Получилось не совсем так. Я хотела сказать…

— Нет, ты права. — Он опрокинул вторую порцию текилы и соскользнул со стула. — Ты абсолютно права. — Уголок его рта слегка скривился. — Спасибо, Бри. — Он вышел.

Она вздохнула, чувствуя, что хочет дать себе пощёчину.

— Вытащи голову из задницы и возьми себя в руки? — Она покачала головой. — Боже, у меня плохо получается. — Она выпила рюмку и налила себе ещё. Почему бы и нет?

***

Колокольчик над дверью звякнул, когда его бабушка по отцовской линии открыла её. Антикварный магазин закрылся двадцать минут назад, но Алекс знал, что она всё ещё будет поблизости. Когда он вошёл внутрь, его окутали десятки ароматов. Полироль для дерева. Дорогая кожа. Старая, затхлая ткань. Освежитель воздуха с лимоном. Его зверь встряхнул шерстью, а нос раздраженно дёрнулся. Как и Алекс, животное всё ещё страдало от прощального комментария Бри. Он, без сомнения, задел её гордость, заявив, что она не готова к таким отношениям, каких хотел бы он, но это правда. Ей всего двадцать четыре. У неё была череда коротких случайных отношений, но ничего такого, что могло бы сравниться с тем, что он от неё требовал. Однако через несколько лет…

Возможно, она создаст пару с кем-то другим.

Он быстро прервал этот ход мыслей.

Ингрид просияла, глядя на него.

— Ну, кто это, если не мой любимый внук, — сказала она, когда дверь за ним закрылась, перекрыв уличный шум и заменив старой музыкой, телефонным звонком и несколькими часами, тикающими не в такт. — Обними свою бабушку.

Алекс не любил обниматься — он вообще не был тактильным человеком, что необычно для перевёртыша, — но только не с ней. Благодаря своей винтажной одежде, антикварным украшениям и старомодной причёске она идеально вписывалась в интерьер магазина. Она управляла им для Винни, предпочитая не обращать внимания на то, что её сын часто переправлял деньги контрабандой через антиквариат.

— Ты называешь всех своих внуков любимыми, — заметил Алекс, прерывая объятия.

— Ну, вы все такие. Но я питаю к тебе слабость.

— И это ты тоже нам всем говоришь.

Хихикая, Ингрид похлопала его по плечу.

— Я так понимаю, ты здесь, чтобы увидеть Винни. Он наверху с Тейтом и Люком, — добавила она, имея в виду старших сыновей альфы. — Иди.

Алекс прошествовал по узкому проходу мимо антикварной мебели, картин маслом, позолоченных зеркал и напольных часов. Были также предметы