Эта мысль — или, может, алкоголь — снова заставляет меня смеяться, и я ставлю пустой бокал на маленький консольный столик, когда он торопит меня через дверь из бального зала.

Звук сразу приглушается, музыка все еще витает в воздухе, но становится тише, чем дальше мы отходим от основного праздника.

Мрамор сменяется камнем под моими мягкими туфельками, неожиданный холод проникает сквозь них, превращая пальцы ног в лед.

В воздухе висит легкий туман, от которого кожа начинает покалывать, волосы на затылке встают дыбом.

Желание развернуться усиливается, уйти, вернуться, убраться от того, что ждет впереди, как можно быстрее.

— Защищено магией, — говорю я.

Меч кивает.

— Как ты и думала.

— Как думаешь, сколько у нас времени, пока кто-нибудь не появится?

Сзади раздаются шаги, и его хватка на моем запястье усиливается.

— Думаю, совсем немного.

Быстро как мысль, он разворачивается, прижимая меня между своим огромным телом и стеной, отделанной дубовыми панелями. Его локти упираются по обе стороны от моего лица, скрывая меня от прямого взгляда.

— Что вы здесь делаете? — рявкает голос.

Я с тревогой наблюдаю за выражением лица Меча. У меня пересохло во рту, сердце теперь колотится о ребра.

— Это не твое гребаное дело, — отвечает Меч.

Затем его рот на моем, мягкий и теплый, полный нужды.

Мое тело реагирует автоматически, и я стону, открывая рот, впуская его.

Он отстраняется, настороженно глядя на меня, ожидая, пока я соберу свою силу.

— Оставь нас, — говорю я стражнику, который последовал за нами, вкладывая в слова столько силы, сколько могу. — Сейчас же. Не впускай сюда никого.

Я выглядываю из-под руки Меча, наблюдая, как моя магия Серебряного Языка поражает стражника в полную силу.

Его лицо становится безжизненным, глаза широко раскрыты и стеклянны.

Я морщусь. Возможно, я вложила слишком много силы в этот приказ.

Стражник спотыкаясь отступает обратно в коридор.

— Как думаешь, сколько времени вы смогли выиграть? — спрашивает меня Меч, его пальцы теперь играют с моими волосами.

— Десять минут. Может, чуть меньше. — Я шиплю, когда его пальцы скользят вверх по моей шее, обхватывая затылок. — Он будет бороться, чтобы их не впускать.

— Как быстро, я смогу заставить тебя кончить? — шепчет Меч мне в ухо.

Мурашки бегут по коже совсем по другой причине.

— Что? — выдавливаю я, его горячий рот снова на моем в одно мгновение.

— Я хотел трахнуть тебя, как только увидел. Потом ты станцевала со мной, и клянусь своей жизнью, Кири, если я не увижу, как ты кончаешь прямо сейчас, я сойду с ума.

— Это кажется самым неподходящим моментом, — задыхаюсь я, когда его рука тянется к разрезу моего платья, мозолистые пальцы сжимают мое бедро изнутри и закидывают его себе на поясницу.

Он замирает, огонь в его взгляде.

— Ты говоришь мне «нет»? — Слова вырываются из него.

— Нет, — говорю я, качая головой. — Нет, боги помогите мне, я не говорю тебе нет.

— Блядь, Кири, — говорит он, и затем его рука там, между моих бедер, раздвигает мои половые губы. — Ты прекрасна. Так прекрасна.

Я издаю нечленораздельный звук, когда его толстые пальцы находят мой клитор.

— Вот так, маленькая лгунья. Ты не можешь врать о том, как это приятно, не так ли?

Мои ноги начинают дрожать, и он издает хриплый смех. Я хватаюсь за его плечи, держась изо всех сил, пока он дразнит его, дразнит меня. Он опускает голову, его рот впивается в вышивку бисера, прикрывающую мой сосок, и моя голова откидывается назад.

— Если бы у нас было время, я заставил бы тебя умолять об этом, Кири. Я заставил бы тебя встать на колени, прямо здесь, просить меня. — Он груб, и мои бедра дергаются, когда он агрессивно кружит мой клитор. — Ты такая мокрая, блядь. Скажи, как хорошо это ощущается.

— Ощущается… ужасно, — вру я, ухмыляясь ему, почти потеряв рассудок, мое тело уже приближается к разрядке.

Он усмехается.

— Ты можешь произносить эти слова, но твое тело говорит само за себя. — Он поднимает свой палец, и в тусклом свете он блестит от моей влажности. — Мне достаточно этого доказательства.

Я вздрагиваю, когда он подносит палец ко рту, его взгляд горяч на моем, когда он пробует меня на вкус.

— Вот дерьмо, — стону я.

Он искренне улыбается мне, и мои колени слабеют при виде этой ямочки. Прижимая меня к стене, он крепко целует меня, как будто действительно хочет этого, и я чувствую вкус себя на его языке.

— Кончи для меня, пока у тебя есть время, Кири, — шепчет он мне в щеку. Это странная фраза, и я задумываюсь о ней на долю секунды.

Но его большой палец работает на моем клиторе, а указательный погружается в мое влажное тепло, издавая влажные звуки, которые могли бы смущать, если бы я не была сейчас так невероятно возбуждена.

— Такая тугая, блядь. Такая идеальная. Кири, ты моя, ты слышишь меня? Когда это закончится, ты моя. Моя, — продолжает он рычать, добавляя средний палец, входя и выходя из меня.

Мои плечи царапают деревянные панели, и я киваю в знак согласия, почти без чувств.

— Кончи для меня, Кири, ты будешь кончать только для меня.

Это так собственнически и нелепо, что должно бы сделать все, кроме того, чтобы заставить меня кончить — но это так типично для него. Это так свойственно Мечу, этому невозможному, развязному рыцарю смерти из Фейри, который умудрился пройти путь от того, чтобы сводить меня с ума, до того, чтобы сводить с ума, прижав к стене.

Я должна сказать ему «нет». Я должна свести его с ума еще больше.

Я не говорю.

— Пожалуйста, да, пожалуйста, я хочу.

Он слегка отстраняется, его глаза встречаются с моими.

Я ожидаю увидеть похоть, ожидаю увидеть в нем ту же потребность, которую он выжимает из меня.

Я не ожидаю увидеть печаль, такую глубокую и древнюю, что она накрывает меня, как ледяная волна.

Его губы снова прижимаются к моим, нежно. Я закрываю глаза и позволяю ему увести меня туда, куда я хочу.

Я задыхаюсь, сжимаясь вокруг него, мои глаза широко распахиваются, кончая сильно.

— Так красиво, — бормочет он. — Так совершенна, моя Кири.

Я прижимаюсь щекой к его груди, возвращаясь в себя.

— Какого черта здесь происходит? — кричит разгневанный мужской голос. Слышится звук потасовки, и Меч целует мою ключицу, мою щеку, приводя мои юбки в порядок.

— Нам нужно спешить. — Мое предостережение испорчено мягкой улыбкой на моем лице.

— Мне нравится этот взгляд, — мурлычет Меч.

— Это хорошо,