раз за этот день пожалела Тамирис, что пошла на поводу у здравого смысла и не опровергла слова десятника! Надоел хуже больного зуба, постоянными намеками про то, что чужая она женщина и никому соваться к ней не след. Еще и замашки его собственнические. То вроде как для помощи за руку возьмет и «забудет» отпустить. То плащ поправит или к лицу мимолетно коснется. Сколько можно на публику играть? И все из-за его? Чтобы позлить Воята! Вот уж кто себе лишнего не позволял. Помочь был готов в случае необходимости и не лез с намеками и прикосновениями. Спокойный, уверенный. Без недовольства и рычания, как некоторые. А ведь еще и завтра день предстоит! Опять гасить зарождающиеся ссоры и препирательства. О, Боги!

Не отвлекайся Тами. Дело прежде всего. Девушка с усталым вздохом сняла заплечную сумку, опускаясь на колени. Достала несколько крепко залитых сургучом баночек. Каждую из них готовила лично, оттого и не нуждались они в подписях. В маленькой плошке смешала белый порошок и черную, тягучую как смола, жидкость. Губы привычно шептали песню «Вечной печати». Тами вплетала в слова свою Тьму и свою волю. Тишина вокруг наступила невероятная. Не только птицы замолкли и ветер стих в моховых гирляндах. Даже мужчины, что в паре десятке шагов от нее разбивали лагерь, замерли и молча наблюдали за ее действиями. Не видя, но кожей ощущая, что что-то происходит.

Когда ингредиенты были смешаны, оставалось последнее – Тами привычно полоснула кинжалом по руке, вливая в плошку немного крови. Теперь печать будет сфокусирована на ней, а значит – только она сможет ее снять. Учитывая, что сама Говорящая с Тьмой этого делать не собирается – после уничтожения колдуна селяне этих болот смогут спать спокойно. Здешних мертвых больше никто не потревожит.

Вспенилась жидкость в плошке, принимая ее жертву. После чего Тами поднялась на ноги и с последним словом песни вылила содержимое в покрытую зеленым мхом воду. Мгновение ничего не происходило. Потом рябь побежала по воде, концентрическими кругами расходясь все дальше и дальше, уходя за мертвые деревья куда-то в сумерки. И будто все болото тяжко вздохнуло, низкий гул прошел, распугивая немногочисленных птиц. Вода все же – прекрасный проводник. Даже мутная и болотистая, она проникает всюду. А значит ее воля, ее Тьма дойдет до каждого, кто погиб в этой топи. И он не сможет не откликнуться. Тела начнут разлагаться сразу же, как только их коснется частичка того, что она вылила в зеленоватую жижу.

Тряхнула Тами рукой, привычно чувствуя, как затягивается порез. Тьма никогда не берет более, чем ты готов ей дать. В этом она мудрее людей.

- Птичка моя, - первым подскочил к ней Леслав. Привычно и собственнически обхватил плечи, - как ты? Пойдешь или понести тебя?

- Это несложное заклятье. Я не устала.

- Пойдем. Мы сейчас костер разожжем, согреешься. Ты же всегда мерзнешь после чародейства.

Надо бы вырваться из его рук, сказать что-то резкое. Чтоб не позволял себе лишнего, не лез с прикосновениями. Но так уютно ощущать сильные ладони на своих плечах, так покойно от их нежной заботы…

Подвел ее князь к остальным и усадил на уже расстеленный плащ. Парни ошарашенно молчали. Другого она и не ожидала. Все, как всегда.

- Ох, и могучая ты чародейка, Тамирис, даже боязно, - первым не выдержал, как всегда, Чеслав.

- Не мешай человеку отдыхать. Подсоби лучше. Никак костер не разожжем. Хворост здесь вконец сырой.

- Давай помогу, - Тамирис простерла руку над ветками и от них повалил пар. Несколько мгновений и все, как на подбор, были мертвенно-сухими.

- Ишь ты, как удобно! Да тебе в хозяйстве цены нет! – первым рассмеялся болтун, разряжая напряженную атмосферу, - к лесорубам надо идти, с такими-то умениями…

- Только к лесорубам и остается. С такими-то умениями меня боятся, и никто даже замуж не берет, - рассмеялась в ответ девушка.

- Ну и дураки, - подал голос Воят, - ежели люб тебе человек, какая разница что умеет или чем владеет? В паре друг за дружку держаться надо, а не за чужое мнение. Люди всегда найдут над чем языки почесать.

Удивленно вскинула она глаза на охотника. Тот посмотрел на нее еще пару секунд и отвел взгляд. Мол сказал, что хотел. Тами растерянно замолчала, почти не вслушиваясь в торопливый говор Чеслава с братом. Кажется, десятник тоже мимолетно участвовал в беседе, но для нее это все было фоном. Смотрела на огонь, глубоко в себя уйдя. Что-то задел в ее душе охотник своими словами. А найдется ли в ее жизни тот, кто держаться за нее будет всем сердцем? И удержит ли? Ее мать, вот, не удержал отец. Не смог.

- Тамирис, - вырвал ее из раздумий голос Тихомила, - как думаешь, может нам сходить и глянуть?

- Э… куда? На что?

- Леслав с Воятом нашим отошли и что-то давно их нет. Не случилось ли чего?

- Что?! – Тамирис вскочила на ноги в предчувствии беды. Ну конечно! Как еще решать вопросы? От издевок и подначек решил, значит, перейти к делу? Кулаки в дело пустить.

- Вот здесь и поговорим.

Встали в тени деревьев мужчины друг напротив друга. Уже не скрывая неприязни. Зло зыркали друг на друга. Оба высокие, хоть пришлый и крупнее был, да только не испытывал охотник перед ним страха.

- Ну, что хотел? - обманчиво расслабленным жестом Воят засунул большие пальцы за ремень кушака. Хоть и знал о ком речь пойдет, а все одно выслушать сначала надо противника. Хоть и хочется, не задумываясь, ему рожу начистить смазливую.

- Хотел, чтоб ты от моей женщины отстал.

- А то я не вижу, что она не твоя.

- Чего?!

- Не жена она тебе и не невеста. А нужна, чтоб красотой самолюбие твое потешить, ведь так?

- Не твоего ума…

- Моего! – рявкнул охотник, - люблю я ее! Увидел и понял – нет мне без нее жизни. И жениться готов хоть сейчас. Ежели на то ее согласие будет. И на руках готов всю жизнь носить.

- Не надорвись. Не по тебе ноша, - хмыкнул князь, едва сдерживая подкатившую к горлу ярость.

- За меня, чужак, не переживай. По мне. А вот ты, можешь так же сказать? Что прямо сейчас пред Богами женой ее возьмешь?

- Да ты знаешь, кто я?

- Плевать я хотел,