– Что-то случилось?

– Да, мой господин…

Уми-Сайто удивленно приподнял брови.

– Ты – управляющий и во время моего отсутствия несешь полную ответственность за поместье! – воскликнул он.

– Точно так, господин канцлер. Поэтому я – у ваших ног.

– Хорошо. – Хозяин немного смягчился. – Я не сомневаюсь в твоем радении и преданности. Говори…

– Вот…– Управляющий протянул канцлеру письма, он с явным недовольством выхватил их из рук подчиненного. И по мере прочтения лицо его краснело от ярости все больше и больше.

– Где ты взял эти письма? Ты украл их из покоев госпожи Хитоми? – Канцлер впадал в ярость.

Управляющий прекрасно знал, что в таком состоянии хозяин может вытащить вакидзаси из ножен и тогда – прощай голова…

– Нет, мой господин. Умоляю, выслушайте меня!

Уми-Сайто с трудом взял себя в руки.

– Говори!

– Вы сами сказали, что в ваше отсутствие я несу ответственность за поместье…

– Да, но не за моих наложниц… Хотя…– Канцлер осекся и на мгновение задумался. – Продолжай…

– Так вот. С появлением господина Миёси Канаэ, брата несравненной госпожи Югей, госпожа Хитоми стала странно себя вести. И это заметили почти все в поместье.

– Все, кроме меня!!! – воскликнул канцлер. – Какова! И ночь успела с ним провести, в то время как я радею на службе, она…

– Словом, господин, я взял на себя смелость и велел своему слуге следить за госпожой Хитоми. Я понимаю, что совершил неслыханную дерзость… – Помощник в испуге распластался прямо у ног хозяина.

– Встань. Говори…

Управляющий продолжил:

– Так вот, из Киото прибыл посыльный с посланием для госпожи Хитоми. Мой слуга проследил, как она написала ответ и хотела отправить с тем же посыльным обратно. Слуга предложил связному десять рё, и тот не устоял перед такой суммой…

– Да, сумма внушительная. За старания ты получишь больше. Но госпожа Хитоми отдала посыльному ответ. – Канцлер указал на свиток с пятистишием. Он еще раз пробежал по нему глазами. – Несомненно, писала она, ее рука… Но как ты раздобыл письмо от господина Миёси, наверняка оно было спрятано в ее покоях?

– Простите меня, господин. Мой слуга выкрал его…

Уми-Сайто хмыкнул и неожиданно рассмеялся, затем снял с руки внушительный серебряный перстень и потянул управляющему:

– За него ты сможешь выручить в Киото не менее восьмидесяти рё.

Тот, уже приготовившийся испытать на себе господский гнев, чуть не лишился сознания от радости. Он с поклоном принял перстень, упал в ноги хозяину и начал целовать полы его кимоно.

– Ступай прочь! – приказал канцлер управляющему.

Уми-Сайто подошел к столу, на котором стоял кувшин с вином, наполнил им чашку и залпом осушил ее…

– Порочная женщина! – воскликнул он в сердцах, сгорая от обиды и ревности. – Как она могла предпочесть мне какого-то чиновника из провинции?! – Самолюбие его было уязвлено.

Уми-Сайто тотчас направился к Хитоми. Фаворитка, ни о чем не подозревая, рисовала тушью. Когда господин вошел в покои, женщина улыбнулась и поспешила ему навстречу, но, завидев его гнев, отпрянула и испугалась. «Он все знает… Стража видела меня ночью…» – мелькнуло у нее в голове.

Неожиданно господин Уми-Сайто протянул наложнице два свитка.

– Что это? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Хитоми взяла свитки, развернула один из них и прочла, придя в неподдельное недоумение.

Лист, испещренный изящной каллиграфией, гласил:

«Драгоценная Хитоми, это пятистишие я написал под впечатлением от проведенной с вами ночи…

Печаль со мной,

Как будто в зыбком сне

Мы встретились, —

Сердце, плененное тобой,

Страстными чувствами полно…[70]

Миёси Канаэ».

– Не знаю. Некто, судя по всему, господин Канаэ, пишет о том, что якобы провел со мной ночь… Но я не понимаю…

Она стояла, сжимая свитки в руках, удивленно взирая на Уми-Сайто.

– Зато я понимаю. Ты вступила с этим ничтожным чиновником в связь. Письмо тому подтверждение!

– Нет, господин, выслушайте меня! – Хитоми упала перед ним на колени. – Это чудовищная интрига!

– Неужели? – наигранно удивился канцлер. – Тогда прочти свой ответ… – Он указал на второй свиток, который держала наложница.

Та быстро его прочла, понимая, что погибла, – действительно, это была искусно разыгранная интрига.

Ответ, написанный слоговым письмом и почти что ее почерком, гласил:

Подобной любви

Может не выдержать сердце,

И я умру.

Был ты прежде чужим, а ныне…

Вся моя жизнь – в тебе[71].

– Я не писала этого письма, хотя почерк весьма похож на мой.

– Ты можешь все отрицать, но я уже принял решение!

Хитоми, затаив страх, взирала на канцлера.

– Я сделаю все, что вы прикажите, – тут же вымолвила наложница, понимая, что она сможет использовать интригу в свою пользу.

– Завтра ты и Ихара покинете Момодзоно. Возьмите с собой все, что пожелаете…

Хитоми разрыдалась и упала в ноги Уми-Сайто.

– Надеюсь, ты выражаешь искреннее раскаяние.

Канцлер резко развернулся, раздвинул перегородки и вышел в коридор, направившись из покоев прямо к госпоже Югей, дабы провести с ней ночь.

Как только Уми-Сайто скрылся за перегородками, Хитоми осушила слезы. Она даже обрадовалась подобной развязке, все складывалось на редкость удачно. Конечно, она с позором покинет Момодзоно, но это пустяки по сравнению с тем, что может обрести в дальнейшем.

Она быстро привела себя в порядок, дабы сообщить дочери печальную новость. Но Ихара, обеспокоенная криками господина Уми-Сайто, доносившимися до нее, поспешила сама в покои матери. Не успела она войти, как Хитоми сообщила:

– Завтра мы покидаем Момодзоно.

– Почему? – искренне удивилась Ихара.

– Господин Уми-Сайто обвиняет меня в связи с другим мужчиной, – пояснила предприимчивая матушка.

Девушка удивилась:

– Это невозможно! И с кем же?

– С господином Миёси Канаэ…

У Ихары перехватило дыхание.

– Как вы могли, матушка?

– И ты туда же! – возмутилась Хитоми. – Да тот, кто задумал эту интригу, просчитал все… Наверняка это либо Ива, либо Югей… Хотя Ива глупа… Несомненно, Югей все задумала! Начинай собираться прямо сегодня. Прикажи аккуратно сложить все кимоно и драгоценности. Можешь взять с собой все, что пожелаешь, – так сказал господин Уми-Сайто.

Ихара направилась в свои покои, весьма удивленная спокойствием матери. Она страшилась будущего, Киото казался ей совершенно другим миром, отличным от Исиямы, где она родилась и выросла, и от Момодзоно, где она жила в последнее время.

Хитоми пробудилась рано, едва настал час Дракона, и тотчас приказала служанкам упаковывать вещи. Она написала короткое послание господину Хиросэ, предупреждая