Пью только воду.

Но отчего-то

Снится мне страшный сон:

Остовы кедров;

На километры

Выжженный мертвый ландшафт;

Соль на полях и скелеты селений;

В воздухе пепел и смрад.

Как же здесь жутко.

В мареве мутном

Твари бесшумно скользят.

Из-за холмов отовсюду –

В затылок чей-то зловещий взгляд.

Рухнув на спину,

Руки раскинув,

Между зеркал и огней

Смотрит в ничто

Ледяными зрачками

Дева с картины моей.

Сколько же стали

В каменном взгляде,

Сколько же боли в нем.

Мне ее жалко.

И очень страшно

Видеть во сне моем.

Я просыпаюсь.

Мир обретает форму и прежний ритм.

Чтоб успокоиться,

Я совершаю действий простых алгоритм.

Нож,

Разбавитель…

Черная краска

Слезает за слоем слой.

Нет, невозможно.

Невероятно.

Гроб на картине пустой.

* * *

Коньяка полбокала – и хватит.

Только чтобы без мыслей заснуть.

Горло терпкой волной обжигает,

Растекаясь внутри, словно ртуть.

Я не спал уже толком три ночи:

Лезут в голову образы сна.

Их рисую – выходит не очень.

Довести не могу до конца.

Как наброски, пейзажи чумные.

Что случилось там? Голод? Война?

Мрачных красок парад на картине,

С кисти капает боль, как вода.

Мне с ума б не сойти, представляя.

Буду спать. Буду спать. Буду спать!

Закрываю глаза. Засыпаю…

Мир чужой пред глазами опять.

Мне скорее бы надо проснуться!

Снова образ злодейки со мной.

В наважденье пытаюсь коснуться

Бледной кожи дрожащей рукой.

В платье алом, ни тени улыбки,

Сделав шаг, отстраняется чуть,

Губы сжаты, как тонкие нитки.

Застываю, не в силах вздохнуть.

Обжигающим, цепким гипнозом

Пред которым нельзя устоять,

Мне далекий командует голос:

«Будешь ты для меня рисовать».

Отказать ей не в силах, киваю.

Я молчу, а она говорит…

Просыпаюсь. Глаза открываю –

Полотно перед взором стоит.

* * *

Что со мной? Еще толком не знаю.

Кисти, краски, палитра и холст.

Ночь в окне. В темноте начинаю

Рисовать полыхающий склон.

Вижу смутно, но это неважно –

Вдохновение руку ведет.

Зверь безумен и выглядит страшно –

Тело жертвы когтями он рвет.

Воин ранен. Высокий, красивый,

Жизнь еще не погасла в глазах.

Продолжаю, свой труд кропотливый

Воплощая в багряных тонах.

Его меч не был вынут из ножен,

Видно, смерти он скорой не ждал.

Руки вскинуты. Перстень на пальце –

Змей направил на хвост свой оскал.

Цвет металла зеленый и мертвый –

Что-то в этом не так, не пойму,

Будто хочется алые капли

Влить в глазницы зачем-то ему.

Нет, пустое. Пусть будет как было.

Образ четкий. Его подчеркну.

Солнце встало уже. Озарило,

Что всю ночь рисовал я в бреду.

* * *

Не подвел мой спаситель. Достойно.

Его именем я награжу.

Этим словом далеким… Художник.

Пусть мне служит, как я прикажу.

Я взираю чужими глазами

В мир иной, что безумно красив,

Где нет горя, войны и печали,

Где заснешь и останешься жив.

Слишком странен. Неправилен. Ярок.

Словно пламя в резном хрустале.

Будто с ядом чудесный подарок,

Что вручили пред смертью тебе.

Мир, в который не хочется верить…

Вот картина – она хороша.

Я смотрю на себя в виде зверя,

Я смотрю на последний миг Сна.

Чтобы чувства меня не терзали,

Прогоню их заклятием прочь.

До мельчайших оттенков детали

Изучаю подробно всю ночь.

Вот и перстень. Похож, как и было.

Только что это? Нет глаз-огней!

Но Сон жив, я еще не убила…

Что-то стало мне вдруг холодней.

Этот перстень – подделка. Как мило.

Значит, мужа там нет моего.

Но в кого же я когти вонзила?

Хоронила потом я кого?

Над кем ночи рыдала безумно?

Почему не пришел муж назад?

Если жив, отчего не вернулся?

И как связан со всем этим Враг?

Часть пятая. Дети

Шесть надменных спесивых красавцев,

Плоть от плоти – мои сыновья,

Наблюдали, как свора мерзавцев

На расправу тащила меня.

Как в мой гроб скобу забивали,

Как творили со мной колдовство.

Как заклятьем меня спеленали,

Позабыв про долг и родство.

Яд в бокале… Горло немеет,

Заклинание встряло в зубах.

Понимаю: спастись не успею…

И сливаются лица в глазах.

Это ты постарался, Отрава?

Сам придумал иль кто помогал?

Мрак кивает, ухмылка Оскала.

Боль спокоен, как будто все знал.

Пламя сжал в руке меч, но спасенья

От него мне сегодня не ждать.

Но ужаснее всех Безымянный:

С безразличием смотрит на мать.

«Ты меня ненавидел, я знаю!

Мне проклятия вслед прокричи!

Торжествуй! Я в плену, погибаю,

Умоляю тебя, не молчи…»

Что подвигло их? Тлена дыханье…

Чую, Враг был всему здесь виной.

Что он им посулил? Обещанье,

Что поможет в расправе со мной?

Яд ужасен – пот льется по коже,

Где Отрава сумел его взять?

Иль не Враг? Но тогда отчего же

Сыновья ополчились на мать?

Какой смысл запирать в склепе тайном?

Ни тропы, ни пролеска к нему…

Словно спрятали в гробе хрустальном,

Чтобы я не досталась Врагу…

Я вишу в паутине обмана,

Сети тщетно пытаюсь порвать.

Ложь. Предательство. Прошлого рана.

Кому верить теперь – не понять.

Нарисуй мне, Художник, картины,

Краски алой для них не жалей.

Ведь должны быть мотивы,