Я вижу магическим взором

Часть прошлой жизни моей.

Со стороны наблюдаю…

В ногах копошится шпион:

«Прости, Госпожа, умоляю.

Стал вражьим пособником Сон!»

Обманчиво ласков голос

Другой, которая Я.

«Забыл ты, наверное, полоз,

Солгать Госпоже нельзя».

Мой палец касаньем каленым

Клеймом прожигает лоб.

Разведчик орет оглашенным,

Клянется, что он не врет.

«На ближних подступах войско –

Грозит нам тяжелый бой.

Командует Сон по-свойски

Проклятой армадой чужой».

Срывается с губ заклятье –

Слетает с плеч голова.

Одевшись в походное платье,

Другая, которая Я,

Навстречу торопится к Змею,

Мечтая его раздавить,

Глаза бесстыжие выдрать

И мерзким шакалам скормить.

Но мне – из далекого завтра –

Нельзя потерять контроль.

Она становится Мною,

А я становлюсь Той.

Теперь мы единым целым

Летим, над землей скользя, –

Я, ставшая той, тогдашней,

И та, которая Я.

И вновь я пылаю гневом,

Хлещу в исступленье коня.

«Предатель!

Проклятый!

Изменник!

За что?!

Я любила тебя!

Тебе я поверила слепо,

С тобой разделила трон.

Чего тебе не хватало?

Мой Сон.

Мой кошмар.

Мой позор».

Ее отпускаю… Пусть скачет.

Я здесь, чтоб найти ответ:

Тот миг, что в судьбе предназначен

Раскрыть стародавний секрет.

Следить буду зорко в оба,

Чтоб отомстить сполна

За годы под крышкой гроба,

За ту, которая Я.

Смотрю, кто-то скачет. Знаю:

Навстречу несется Он.

Кричит: «Не спеши, родная.

Подумай! Солгал шпион.

Войну мы закончим вскоре,

К тому нас ведет судьба.

Не быть нам с тобою в ссоре.

Я с миром пришел, Госпожа».

Ведь он – это Сон! Высокий,

Красивый, статный, шальной.

Ни с кем невозможно спутать –

Один на земле такой.

А где же кольцо? Не вижу.

Рука под полой плаща.

Он шепчет почти неслышно:

«Люблю тебя, Госпожа.

Забудем о склоках и битвах,

Устроим победный пир,

И между двумя Домами

Поделим по-честному мир».

Здесь где-то подвох таится,

Пока он сокрыт от меня.

Но в зверя сейчас обратится

Другая, которая Я.

Вонзится в него когтями,

И Сон повалится ниц,

Пока из тьмы выступают

Захватчики наших границ.

Вновь бой. Я – другая – билась.

Кружила вокруг война.

В то время как Я из завтра

Склонилась над телом Сна.

Кольцо густо залито кровью,

Стал красным зеленый металл.

Змей выпустил хвост безвольно,

Который так рьяно кусал.

Погасли глазницы-каменья

И светом уже не горят,

А времени нет ни мгновенья –

Пора возвращаться назад.

Неразрешима задача –

Я в этом краю лишь фантом.

Придется решать иначе

Загадку со странным кольцом.

А прошлого нить стянулась.

Немного – и лопнет вот-вот.

И нужно, чтоб я вернулась:

Ведь время живых не ждет.

Назад я едва успела.

То муж был мой? Или не он?

И вдруг понимаю, в чем дело:

Не звал Госпожой меня Сон.

Извне в спину взгляд – кто-то смотрит

Сквозь камень могильных плит,

Как в свете огней я таю

И тело мое горит.

Зачем он меня жалеет?

Ведь я во сто крат сильней!

Не мой ли спаситель это?

Опять проклятая дверь…

Но – как? «Отвечай! Кем подослан?

Откуда ты? Чей слуга?»

Исчез. Колыхается воздух.

Я в склепе лежу одна.

Часть четвертая. Полотно

Сказали очень правильные люди,

Что я рисую плоско и без сути,

Да и вообще, бессмысленная хрень

На каждом третьем полотне теперь.

Все гениями нынче себя мнят

И думают, что в вечность вклад творят.

В историю войти дано не всем:

Осталось в мире мало новых тем.

Трудов немного – в краску кисть макнуть,

Но зрителей непросто обмануть.

Потуги ваши даром пропадают:

Вы видите, что вас не покупают.

В искусстве у вас будущего нет.

И – без обид – послушайте совет:

В кулак вам стоит мужество собрать

И больше никогда не рисовать.

Повсюду расплодились «знатоки»!

На все готовы вешать ярлыки.

Себя вещей мерилом они мнят,

Без сожалений судят и рядят:

Мол, нет таланта, силы, красоты.

Мол, образы банальны и просты,

Нет новизны, экспрессии и чувств,

А мир художника безжизненен и пуст.

Слепцы!

Глупцы!

Познать им не дано,

Как сладкой дрожью пальцы жжет перо.

Щекочет терпко запах краски нос,

И падают мазки на свежий холст

Не с кисти даже –

Из глубин души.

А мне советуют:

«Ты больше не пиши!

Не стоит.

Ведь твой путь совсем иной».

Но кто б ответил:

А какой?

Какой?!

Мечусь как зверь. Похоже, снова пьян.

Картины в язвах множественных ран

Скребка, до крови сжатого в руке.

Бушуют необузданно во мне

Восторг отчаянья, веселая тоска.

Трещит, ломаясь, рам резных доска.

Кричу проклятья, мысли мои злы.

Как больно, если больше нет мечты.

Средь хаоса и бури разрушения

Стою. В глазах хмельная пелена.

Передо мной последнее творение

Под кляксой безобразного пятна.

Под ним Она. Чудовище и Ангел.

Никчемна, как и всё, что создал я.

Взметнулся нож в стремительном движенье.

Нет, не могу…

Вниз падает рука.

* * *

Ломаным ритмом

Сердце по ребрам.

Желчь обжигает рот.

Бьюсь скользким угрем,

Брошенным в угли.

Льется ведрами пот.

Выбросил восемь мешков стеклотары,

Вымыл посуду и