Без особой надежды я потянулась к спрятанной в дальний угол коробке, украшенной цветастыми лентами. Наверняка внутри меня ожидала очередная шляпа, но, приоткрыв крышку, несколько минут я созерцала странное.

Даже на мой переселенческий взгляд – очень странное для этой комнаты и ее предыдущей обладательницы.

Джинсы, босоножки на небольшом каблучке, футболка с легкомысленным яблочным принтом и ветровка.

– Не поняла… – выдала я, вытаскивая находку наружу. – Это что еще за прикол?

Я вывалила содержимое на кровать и принялась исследовать. Размеры совершенно определенно были разными, как сборная солянка, джинсы вот вполне подошли бы на меня, а точнее на Эмму. А вот футболку словно на карлика шили.

А еще в кармане ветровки нашелся мобильный телефон – разряженный и выключенный.

– Вот это поворот… – пробурчала я. – Понимать бы еще куда?

Самым логичным было бы предположить, что диковинки из другого мира таскал сестрице Мишель – ему бы не составило никакого труда. Но он несколько раз подчеркивал, что с сестрой они не общались, и вообще она была недалекого ума девицей.

И тут на тебе – коробка с припрятанной одеждой. Будто бы Эмма на полном серьезе собиралась на прогулку в мой мир?

Но если судить по тому, что я успела узнать, такое попросту было невозможно. При попытке перехода Эмма умерла бы.

Или я чего-то не понимала.

Я еще раз безрезультатно попыталась включить мобильник, после пошарила по карманам джинсов, ветровки и уже решила убрать эту находку от чужих глаз подальше, как поняла, что в коробке есть еще один сюрприз.

Что-то спрятанное глухо тукало и проскальзывало по дну. Я потрясла коробку еще раз, убеждаясь в своей правоте.

Дно было двойным, пришлось аккуратно поддеть бархатную подложку, чтобы приподнять слой и обнаружить там несколько десятков конвертов, аккуратно и бережно смотанных алой лентой.

Рука невольно потянулась распустить бантик, и хоть читать чужие переписки было неприлично, гнусно и вообще всячески порицалось обществом, но разве я могла этого не сделать?

Зачем-то Эмма спрятала эти письма в коробке с одеждой из другого мира.

Я распахнула первый конверт, вытащила письмо и вчиталась в строки.

«Дорогая Эмма! – гласила первая строка . – Было удивительно и отрадно получить от тебя письмо. Не ожидал, что ты напишешь и проявишь интерес к моей судьбе в академии. Все идет своим чередом…»

Я скользила глазами по строкам, в которых шло описание академических будней, учебы, и ни капли не удивилась, когда прочла подпись, ведь ответ был столь очевидным.

«Навеки твой друг Седвиг».

Я схватила следующее письмо и буквально вгрызлась в новую часть переписки, потом в следующую и в следующую.

Письма были редки, иногда одно в полгода или того реже.

Но судя по затертым строками и каплям, от которых расплылись некоторые буквы, Эмма перечитывала каждое буквально до дыр, иногда даже со слезами.

Каждое новое письмо – новый виток странных отношений.

Сестра, которая писала брату, а брат, который отвечал сестре – вот только был нюанс. Их тела были родственными, а души нет.

С каждой строкой что-то неуловимо новое проявлялось между строк.

Эмоции, чувства, которым не положено было возникать между Эммой и Седвигом – как противоестественные.

Я не знала, что именно отвечала Эмма, но чувствовала, что с каждым новым ответом она влюблялась в Седвига.

Он много рассказывал ей об академии, иногда писал, что вместе с письмом высылает ту или иную книгу, чтобы Эмма могла читать. Иногда подарочки из другого мира, которым Эмма так интересовалась. Так разрешилась загадка одежды и неработающего мобильника.

«Лучше б ты ничего не присылал», – прорычала я в пустоту и продолжала читать дальше.

Он рассказывал о переселенцах, и по контексту становилось понятно, что это Эмма его спрашивает, задает с каждым разом все больше и больше новых вопросов.

Навеки твой друг…

Твой друг…

Друг…

Я проследила эволюцию подписей Седвига от письма к письму.

Вначале друг, но в последних двух письмах он позволил себе лишнее.

Навеки твой – прочла я. И никакого «друга».

В письмах ни разу не мелькало ничего о каком-то будущем, общих мечтах или планах. Никаких надежд даже на встречу, и все же весь этот круговорот несказанных мыслей буквально потоком сносил меня, сочась между строк.

Седвиг рассказывал о весне на острове Таль, о море, бьющемся волнами о скалы, о том, как иногда живописно сияют огнем всполохи лавы на вершине вулкана. О монстрах, иногда гуляющих по склонам. О новых переселенцах, которые приходят в академию, о детях, которые остались без родителей, о том, что, скорее всего, они никогда не увидятся, потому что путь с острова Таль для него закрыт.

Я читала, меня начинало трясти, магия вновь бушевала, буквально пронзая пространство вокруг, и стены принимались ходить ходуном…

Я сжала кулаки резко, комкая лист с последним письмом.

Потому что по контексту поняла, о чем была переписка.

Эмма написала ему о помолвке. Ждала чего-то, непонятно чего. Может, подвига, может – спасения от Седвига на белом коне, а он… Он ответил как был должен.

«Я знал, что рано или поздно этот миг настанет. Придет тот час, когда тебе придется покинуть отчий дом и перейти в семью к мужу. Если бы был вариант как-то избежать этого, я бы подсказал, но, к сожалению, это невозможно. Как и наша дальнейшая переписка.

Будь счастлива Эмма. Навеки твой…»

И даже имя не подписал, зараза!

Чего он ждал вообще? И чему я удивляюсь после этого?

Конечно же, получив такое письмо, девчонка вскочила на коня и ринулась бежать куда глаза глядят! И этот гад врал мне про убийство!

Запудрил голову, что Эмму кто-то убил! И вообще не с коня она падала!

Как я могла поверить?

Я выдохнула. Злобно и рассерженно, в голове появилась кристальная чистота. Магия затихла – будто озеро в безветренный день. Кристально чистая гладь.

Самоконтроль – мое все!

Ну, Седвиг, ну, погоди!

Нет, я не буду вываливать эти конверты перед ним! Не стану закатывать сцены. Ни к чему это.

Но покажу, что все знаю!

– Лысяш! Мы нашли тебе одежду! – Я придвинула к себе кота и принялась натягивать