Его подбородок был так близко. Его губы. Она подняла лицо, и вот он уже целовал ее. Воздух стал потрескивать. Остаться бы тут, под лоскутком лунного света.

Светлячки начали разлетаться. Когда улетел последний, Хантер улыбнулся. Его зубы блеснули в темноте, точно звезды.

Хантер И

– А что будет, если они нас все-таки найдут? – спросил Коди.

– Не знаю, – честно ответил Хантер. Ему вообще не хотелось забивать этим голову. Хотелось, чтобы в ней было место лишь для мыслей о Луне и ровном сиянии ее светляков.

Братья лежали рядышком в домике из одеял: головы касаются стены, а ноги торчат снаружи из-под угла одеяла, которое служило дверью (то есть ноги Коди; Хантер торчал почти весь, начиная с пояса).

Пододвинувшись к брату, Коди уткнулся ему в плечо:

– А кто такие «они»? Кто – «он»?

Хантер закрыл глаза:

– Не знаю.

– Но ты должен знать! – обиженно воскликнул младший брат. – Ты уже большой. – Хантер услышал, как брат выбирается из крепости и идет в другой угол комнаты, чтобы открыть клетку. Скоро Хантер ощутил, как локоть щекочет нежный мех. Когда он открыл глаза, крольчиха сидела у его щеки.

– Нефрите страшно, – сказал Коди.

Хантер уставился на «потолок» домика – старое лоскутное одеяло, купленное матерью за пару баксов на дворовой распродаже. Разумеется, она его выстирала и каждое лето вывешивала дезинфицировать на солнышке. Но желтые пятна, навечно приставшие к нескольким квадратикам, не давали забыть о том, что одеяло стало принадлежать семье И лишь после того, как другие попользовались им и решили от него избавиться. О том, что они могли позволить себе только такие вещи. Как и о том, что они так живут потому, что родители несколько раз подряд принимали неверные решения, из-за которых они теперь скрываются, платят только наличными и экономят буквально на всем в надежде, что когда-нибудь им удастся выкупить свою свободу.

– Хантер! Ты меня слышишь?

– Нефрите давно пора учиться быть смелой.

Ему очень хотелось, чтобы брат не понял, как он мрачен.

– Что, если Нефрита не знает, как это сделать?

Хантер повернулся на бок и оперся на локоть. Коди поднял крольчиху и коснулся ее носиком носа Хантера.

– А вот совет ей не помешает.

– Смотри, Нефрита. – Хантер увидел, как крольчиха моргнула, что она делала редко, и не удержался от улыбки. – Иногда нужно рассказать себе историю, которая поможет набраться смелости. А порой – заставить себя делать то, что страшно. А иногда – поступать спонтанно. Словом, пробовать и искать свое.

– Как это – спонтанно? – спросил Коди.

– Это значит… сделать что-то, не планируя заранее, принять решение в последнюю минуту.

– Ого, мне нравится, как это звучит.

– Вот, например, сейчас ты принял спонтанное решение выпустить Нефриту из клетки.

– Но это не страшно! – Коди погладил крольчиху по спинке.

– Правильно. Больше не страшно. Но помнишь, как было, когда она только появилась у нас? Ты боялся, что, если ты ее выпустишь, она поранится или убежит.

Коди кивнул.

– Немного тренировки – и ты перестанешь бояться и того, что поважнее. И тоже сможешь принимать спонтанные решения.

Коди поднес крольчиху к уху.

– Нефрита говорит, что постарается. И я тоже.

Коди И

Коди открыл свою книгу, и вот какая история захотела быть прочитанной:

Десять солнц, которые жили в Восточном море, по очереди выпрыгивали ввысь из воды: везучий братец радостно катился по небу под завистливые взгляды остальных. Больше всего им нравилось облетать земной шар и любоваться землей, зеленой и изобильной, на которой живут существа, питаясь от ее щедрости и дыша ее воздухом.

Но вскоре озорным братьям-солнцам стало скучно. Они нарушили заветы отца, бога Восточных небес, и все вместе покатились на ласковое небо играть и одновременно взирать на землю.

Жар и свет десяти солнц был невыносим. Реки с блестящей водой испарялись в пыль, пока солнца танцевали на облаках. Любимые дети земли стали гибнуть от засухи. Бережно возделанные поля засохли. Поглощенные своими бездумными играми, братья-солнца неделями не замечали, что выжгли дотла драгоценную землю.

Император стал умолять богов помочь своему народу. Чтобы призвать наглые солнца к ответу, позвали бога стрельбы из лука, Хоу-И.

«Перестаньте вести себя так, – сказал стрелок солнцам. – Вы жжете землю и приносите вред ее сокровищам».

Десять братьев засияли еще пуще, дерзко вытянув лучи, и поскакали по небу. Земля под ними выгорела, точно уголь. Стоны людей и зверей под высохшими деревьями донеслись до неба полной ужаса разноголосицей.

Вопли страждущих рассердили Хоу-И, и он подхватил свой резной лук толщиной с ногу слона. В его руках он выглядел тонким, изящным. Хоу-И вскинул лук так, словно тот весил не больше палочки для еды. Достав стрелу из колчана, он возложил ее на тетиву и, зажмурив глаз, прицелился. «Слушайте меня», – заорал он. Солнца лишь пуще заулыбались, один из братьев даже хихикнул.

Хоу-И выпустил стрелу в небеса. Она просвистела в воздухе и попала прямо в середку самому западному из солнц. Пораженный диск покраснел, почернел и рухнул с небес.

Оставшиеся братья не обратили внимания: не веря, что Хоу-И может перестрелять всех, они принялись летать по небу, выстраиваясь в оскорбительные фигуры, чтобы поддразнить бога-лучника.

Обозленный их наглостью, Хоу-И быстро выпустил в небеса еще восемь стрел. И все разили без промаха. Всякий раз, когда стрела попадала в цель, раздавался громкий хлопок, а после – потрескивание дерева, превращенного в пепел.

Остался лишь один из братьев. Хоу-И вытащил последнюю стрелу и злобно посмотрел на сжавшееся от ужаса солнце. Покрепче взявшись за лук, он прицелился, ощущая под пальцами напряжение тетивы.

Уже собираясь выстрелить, Хоу-И услышал, как император умоляет его остановиться. Если солнц не останется вовсе, мир будет холодным и темным. И перестанет цвести.

– Оставь нам одно солнце, – взмолился император.

– Ты будешь хорошо себя вести? – проревел Хоу-И дрожащему в небесах светилу.

– Да! – закричало солнце. – Обещаю.

– Обещаешь светить, греть и радовать?

– Да, – сказало солнце.

– Клянешься больше не баловаться?

– Да.

Хоу-И опустил лук.

Император и его народ провозгласили Хоу-И героем, но бог Восточного неба разгневался: девять его сыновей были убиты. Хоу-И велели всего лишь наказать их; он же перестарался. Бог покарал стрелка.

Так Хоу-И был изгнан с небес и отправился на землю. Его лишили бессмертия; он был вынужден жить как обычный смертный. И хотя множество солнц уже не угрожали земле, она не перестала страдать от вселенского хаоса.

Луна Чанг

Когда отец объявил, что они будут ужинать в компании его коллеги, она недоуменно уставилась на него. Тоже нашел время. Неужели он не заметил холодности между Луной и матерью? Интересно, что он думает. Вероятно, мать подсунула ему какую-нибудь убедительную ложь.

Гостем был старый друг и соавтор, который оказался в городе проездом, пояснил отец.

– Помнишь дядю Родни?

Луна смутно припоминала, как много лет назад какой-то дядька в костюме подарил ей резную деревянную игрушку, которую она почти сразу сломала.

– Он так обрадуется! – сказал отец.

Они приехали в «Сады удачи», где обожающие отца владелица и персонал должны были придать ему солидности. Луна собралась вести себя идеально – исключительно ради него.

Дядя