Луна подняла руки:

– Хорошо, хорошо, прости.

Он выдохнул и не спеша догнал ее:

– А почему это так важно?

– Просто… – Луна пыталась найти слова. – А что, если, когда ты берешь деньги, ты копишь… ну, долг перед Вселенной?

Хантеру с трудом удалось не рассмеяться.

– Нашел – мое. Что за долг, о чем ты?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Просто… странно все это.

Когда мигающий огонек светляка отвлек Луну, он испытал облегчение.

– Смотри! Гнездо… – Она опустилась на колени.

Хантер наклонился посмотреть:

– Как оно здесь очутилось?

Должно быть, плетеный шар ветром сорвало с ветки. Он постепенно сдувался: волокна, похожие на паутину, проваливались внутрь. За их обрывки цеплялись несколько жуков. Луна попыталась собрать гнездо заново, но, как бы осторожно она ни орудовала пальцами, с каждым тычком оно проседало все сильнее.

Хантер накрыл руки Луны своими, чтобы ей было не так страшно. На ее лице читался тот же вопрос, какой пульсировал в его груди: что это все означает? Светлячки со сверхъестественными способностями, которые бросали вызов всем законам мироздания, – как так вышло, что одно из их гнезд смогло упасть?

И он вспомнил ощущение обреченности, исходившее из трещины в земле. Ощущение, что все движется не туда.

– Погоди-ка. Смотри. – Хантер подобрал нить, волочившуюся за гнездом, – должно быть, именно на ней оно крепилось к дереву. Он ожидал, что на ощупь нить будет липкой, точно паутина, однако она оказалась прохладной и заскользила между его большим и указательным пальцами.

– Не порви, – сипло сказала Луна.

– Выглядит довольно крепкой, – ответил Хантер. – Ничего себе, откуда же оно упало? Стой тут, я сейчас.

Нить была почти невидимой – он мог разглядеть ее, лишь когда на нее падали солнечные лучи. Хантер последовал за нитью, поочередно меняя руки, чтобы ее удержать. Он отошел на несколько метров от Луны и подтвердил: нить не порвана и соединяется с персиковыми деревьями и другими гнездами, болтающимися высоко вверху.

– И что? – Луна все еще стояла на коленях.

– Я кое-что придумал, – сказал он. – Погоди-ка.

Придавив нить камнем, он ринулся в хижину за своим луком. Понадобится только одна стрела.

– Доверься мне, ладно? – добавил он, увидев нерешительность во взгляде Луны.

Она кивнула.

– Теперь мне пригодятся твои навыки, – сказал Хантер. – Сможешь привязать кусок нити к стреле? Нужно покрепче.

Луна действовала быстро: сложила участок нити вдвое и сделала несколько петель.

– Я завязала китайским узлом и еще морским. Наверное, даже чересчур…

– Идеально. – Хантер протянул руку и пальцем разгладил складку у нее на лбу: Луна еще хмурилась. – Все получится.

Он вскинул лук наизготовку. Плетеный шар на земле слегка перекатился.

– Может, поближе подойдем? – спросила Луна.

– Я дострелю, – успокоил он.

– Но отсюда даже не видно персиков.

Хантер уже жмурил глаз и задерживал дыхание. Ему и не нужно было их видеть. Он точно знал, где они находятся и куда понесет стрелу ветер. Тетива натянулась – пальцами он ощущал каждую ее вибрацию, каждое движение воздуха. Представил, как стрела взмывает вверх, как пролетает мимо усыпанных персиками ветвей и вонзается в толстый сук на высокой ветке. Он выстрелил.

– Она улетела, – тихо сказала Луна, когда он открыл глаза.

– Она попала туда, куда надо. Пошли.

Хантер повел Луну вдоль ручья, пока наконец не увидел тот самый куст, который цвел белыми цветами в неподходящее время года. Хантер посмотрел на персиковое дерево и быстро нашел глазами стрелу: она плотно засела на самой высокой ветке, на древке поблескивал узел. Та самая нить, едва различимая, обмоталась вокруг сучьев, и с нее свисало гнездо.

Оно раскачивалось от налетевшего ветерка. И блестело на солнце, снова полное и округлое. Вокруг мерцали огоньки: светляки возвращались домой.

Луна сжала ладонь Хантера, облегченно вздохнув. Она сделала шаг вперед, и под ее ногами заплескалась вода.

Хантер уставился на то, как вода попыталась подобраться к Луне, выходя из берегов, хватая ее за ноги.

Он вздрогнул.

Под рябью ручья он отчетливо представлял трещину, чуял исходившую оттуда тьму: она пульсировала, ждала его. Когда он взглянул на нее, у него подкосились ноги, а воздух в горле обратился в лед.

Хантер покачнулся.

Луна удержала его, схватив за локоть свободной рукой.

– Ты в порядке? – Она выглядела бледной. – Я тоже это чувствую.

Он прислонился к стволу, чтобы обрести равновесие.

Она стала на колени перед ручьем и поднесла руку к его поверхности. Не касаясь, лишь нависая над ним. Хантеру внезапно почудилось, как она падает, как вода засасывает ее внутрь.

– Осторожнее, – сказал он.

– Мне снился конец света. Ощущения точно такие же. Все… неправильно. – Луна поднялась. – Ты заметил, как она расширяется? Я начинаю ощущать ее, когда мы выходим на поляну. Раньше было не так.

– Ага. И становится холоднее. – Хантер застучал зубами. Налетел ветер, на небо набежали облака.

Луна шагнула вперед и обняла его. Прижав лоб к его лбу, она дала ему ощутить свое дыхание. Тепло разлилось по его телу. Напряжение в груди стало слабеть.

Она уткнулась ему в плечо:

– Все задолбало. Ненавижу мать. Не хочу домой.

– Так давай не пойдем, – сказал он. – Пошли еще куда-нибудь.

– Например?

Он вдруг осмелел. Взял ее за руку и повел в чащу, к своей хижине.

В углу стояла картонная коробка, а в ней лежали старое ватное одеяло и фонарик, который он однажды обнаружил в недрах шкафа. Ура, батарея еще не села. Он расстелил одеяло на полу, отчего по шее разлилось тепло. Луна опустилась на колени, устраиваясь.

Казалось, стены вокруг сжались и расширились одновременно. Хантер посмотрел на Луну, а она ответила на его взгляд. Ее глаза блестели, точно камушки в ручье.

Луна Чанг

Всю свою злость на мать Луна скатала в тугой шарик и постаралась мысленно забросить его подальше. Вместо этого она сосредоточилась на Хантере. Слышно было лишь свист ветра да временами хруст старых сучьев.

Он стряхнул с головы капюшон толстовки, отчего его волосы растрепались и теперь торчали в разные стороны. Луна решительно не могла понять: как так получается, что от этого он становится желаннее некуда?

Хантер теперь стоял у противоположной стены хижины. Чего это он так далеко? В автобусе-то не боится сидеть рядом: то коленкой заденет, то бедром коснется, то плечом.

– Куда это ты? – спросила Луна. – Почему отошел?

Он пожал плечами:

– Иди сюда, если хочешь.

Она сердито фыркнула:

– Я вообще-то посередине, и это куда более стратегически выгодная позиция.

– Стратегически выгодная? Что ты имеешь в виду?

Луна закатила глаза:

– Ну так подойди поближе – узнаешь!

Хантер стал придвигаться, раз за разом одолевая еще несколько сантиметров, – и вот они лежат рядышком: Луне даже пришлось отодвинуться, чтобы было место для ее локтя.

– Привет! – И он задвигал бровями.

Смотреть на его ухмылку было совершенно невыносимо. Луна прижала ладони к его щекам и потянула к себе, пока не нашла его губы. Они целовались так неистово, что защелкали зубы; они остановились было, чтобы посмеяться над этим, но тут же снова начали целоваться, и руки Луны забрались Хантеру под футболку. Ее пальцы коснулись кожи – он был горячий на ощупь.

Она обхватила его руками. В кино все происходило грациозно и, кажется, без усилий, в реальности же – немного неуклюже. Хантер навалился на нее всем своим весом, и они упали на