Справа — Исмерия. Туман. Незнакомые земли. Шанс.

Глава 65

Я почти не колебалась и повернула направо.

Говорят, в Исмерии магия не служит королям. Она служит магическому совету.

Говорят, туда невозможно дотянуться заклинанием, чтобы найти кого-то. Ведь магия повсюду! И она сбивает поиск.

А еще говорят, что Исмерия не выдаёт беглецов. Даже если этого попросит сам король.

Там я начну всё сначала.

С нового имени. С нового цвета волос. С нового фургона. Я переименуюсь в «Пальчики оближешь». Покрашусь в жгучую брюнетку.

Без прошлого. Без боли. Без него.

И я снова почувствовала, как разрывается болью сердце. Как оно уже передумало и мечтает вернуться. Сейчас оно уговаривает меня отложить побег, вернуться, чтобы еще раз обнять, поцеловать, посмотреть в глаза.

Солнце клонилось к закату. Небо горело багрянцем, как в тот самый день, когда я сожгла свои покои.

Только теперь я горела изнутри. И ничто не могло погасить эту боль.

Я ехала и утешала себя тем, что потом обязательно станет легче. Это сейчас так больно, но потом будет терпимо…

Но сердце молило: «Вернись. Хотя бы взгляни. Хотя бы раз».

Я не останавливалась.

Потому что знала: если остановлюсь — не уеду никогда. Обниму его и больше не отпущу.

И тут надо мной пронеслась тень. На пару секунд она накрыла меня и фургон.

Огромная. Чёрная. С крыльями, закрывающими небо.

Лошади заржали, запаниковали и тут же встали на дыбы. Фургон накренился, и я едва удержалась, чтобы не вылететь. Пришлось упереться ногой, чтобы удержать равновесие.

Я подняла глаза — и замерла.

Над дорогой, прямо передо мной, приземлился дракон.

Чёрный. Огромный. С глазами, в которых плясал огонь и боль.

Он опустил голову. Посмотрел на меня.

Потом — вспышка света.

Дым. Вихрь.

И передо мной стоял он.

Генерал Моравиа.

В чёрном плаще. В алом мундире цвета крови и заката.

С лицом, иссечённым усталостью и чем-то ещё — чем-то, что я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой.

«Быть не может!» — прошептала я, чувствуя, как у меня пересохло в горле.

— Ты думала, я дам тебе уехать? — спросил он, и в его голосе не было гнева. Только боль. — Ты думала, я позволю тебе исчезнуть?

Я не могла говорить.

Не могла дышать.

Могла только смотреть.

И молча плакать, понимая, что сердце радуется, как ребенок. Он! Он здесь! Он прилетел, потому что я ему дорога! Это не просто увлечение. А что-то большее…

Я смотрела на его шрам. На его волосы, растрёпанные ветром. На его руки — те самые, что вытащили меня из огня, что прижимали к груди, что снимали с меня облитое маслом платье без единого слова осуждения.

— Я не хотел тебя пугать, — сказал он тихо, поймав Баронессу, которая все еще не могла успокоиться. Еще бы! Впечатлений на всю жизнь! Мне кажется, она до сих пор уверена, что дракон прилетел за ней!

— Я летел за тобой с самого гарнизона. Видел, как ты свернула на Исмерию.

Он сделал шаг ближе. Я замерла. Его рука легла на мое колено, а я спрыгнула вниз и крепко-крепко обняла его.

— Я… Я не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать между мной и долгом, — прошептала я, уткнувшись в его мундир, позвякивающий орденами.

— Ты ошибаешься, Дора. Я не между долгом и чувствами. Я выбрал. Ещё тогда, в огне. Когда взял тебя на руки — я уже знал: ты — мой долг. Не короля. Не армии. Мой.

Аверил сделал шаг назад и взял мои дрожащие руки в свои.

— Исмерия не спасёт тебя от меня. Потому что я не буду искать тебя как генерал. Я буду искать тебя как мужчина, который впервые в своей жизни нашел ту, которая ему дороже всех вместе взятых. И которую он не отпустит. Считай это клеткой. Пленом. Чем хочешь считай. Но да, любовь дракона — это клетка. Из золота. Из любви. Из всего, что ты можешь пожелать и представить.

Я смотрела в его глаза — и видела правду.

Не обещание. Не клятву.

А выбор. Его выбор.

— Я же говорил, что внутри меня живет чудовище, — прошептал он. — Но и оно умеет любить. Оно любит не так, как человек. Оно любит страстно, без остатка… Ты не одна. И никогда не будешь. Запомни это…

Я не выдержала.

Рухнула в его объятия.

И плакала — уже не от страха, не от боли, не от прощания.

А от облегчения.

Потому что теперь я знала: не все драконы топчут твое сердце, не все драконы вырывают из тебя любовь.

Некоторые — летят за тобой сквозь закат, чтобы сказать:

«Ты не одна. И никогда не будешь».

Он прижал меня к себе так, будто боялся, что я снова исчезну. А я не хотела исчезать. Если он прилетел, значит, он любит. Любит по-настоящему. Значит, я могу доверить ему сердце и душу…

А я прижала лицо к его груди — и впервые за двадцать лет поверила.

Не в судьбу.

Не в чудо.

А в него.

Как в божество…

— Оставайся, — прошептал он. — Пусть весь мир ищет мёртвую принцессу.

А я… Я буду целовать живую женщину. С зелёными волосами. С железной волей. И с блинами, от которых пахнет домом.

Я кивнула. Не словами. Сердцем.

И выдала что-то похожее на всхлип и «угу!».

— Я знаю, что тебе страшно, — услышала я голос Аверила. — Я понимаю твой страх.

Я лишь могла смотреть на него сквозь пелену слез и кивать каждому его слову. Но при этом сжимать его мундир так, словно это не я пытаюсь сбежать, а судьба пытается вырвать любимого из моих рук.

— Но давай так, — прошептали его губы. — Как только я пойму, что опасность станет реальной, я лично увезу тебя в Исмерию. Никто не будет обыскивать генеральскую карету…

— А фургон? — прошептала я.

— Я потом найду способ его переправить. Не переживай, — меня погладили по голове с такой нежностью, что я уткнулась ему в мундир и беззвучно плакала. — Договорились?

— Да… — прошептала я, чувствуя, как в груди надрывается сердце.

Глава 66

Мы возвращались вместе.

Не как генерал и торговка.

А как два человека, которые наконец-то перестали притворяться.

Лошади шли медленно, будто чувствовали, что им не нужно спешить — дом уже рядом. Иногда мы просто шли рядом с фургоном, потому как бедные лошадки вспоминали дракона и начинали шарахаться.

— Мне кажется, — заметила