Матушка лишь склонила голову, не удостоив лорда Фейна и взглядом, и тихо процедила:

- Вы чрезвычайно любезны.

И поспешила на выход. А я с огромным удовольствием последовала ее примеру.

Вот и состоялось мое знакомство с предполагаемой свекровью. Все пункты инструкции пройдены. Только что-то мне совсем расхотелось когда-нибудь выходить замуж!

Звезды на чернильном небосводе сияли особенно ярко этой ночью.

Он стоял чуть поодаль, на выступе темной скалы, и ветер трепал его волосы. Он любовался звездами, а я — любовалась им. Я смотрела на Габриэля со стороны и не могла наглядеться.

В серебристом свете звезд он казался древним существом из легенд, рожденным из пламени, наделенным невиданной силой и мужественной, притягательной красотой.

Широкие плечи расправлены, весь облик пронизан тихой и спокойной уверенностью, какая бывает только у тех, кто полностью осознает свою мощь. Под тонкой тканью рубашки угадывается рельеф сильного тела. Я вижу четко очерченные мышцы крепкой груди, словно высеченные умелой рукой искусного мастера.

Но вот Габриэль открывает лениво прикрытые глаза и я не могу оторвать от них взгляд. Они сияют в темноте мягким, нечеловеческим светом — золотистым, с едва заметными искрами белого огня в самой глубине.

В этом сиянии есть что-то древнее, властное и крайне опасное… И в тоже время, бесконечно родное и знакомое. Я вижу в них отражение себя. А когда он смотрит прямо на меня — дыхание перехватывает. Между нами натягивается невидимая нить, тонкая, но крепче сильнейшего магического сплава.

Запястье моей правой руки вдруг начинает светиться и его окутывает ласковое тепло.

Я опускаю взгляд и вижу оформившуюся брачную метку. Я точно знаю, что это так, ведь не раз видела подобные изображения в старых архивах. Тонкий узор попеременно мерцает на коже золотым и молочно-белым светом. Но ободок оформлен лишь наполовину. Он еще не замкнулся в литой круг, еще не стал полным. Так происходит, если избранная отвечает на призыв, но пока не дает своего согласия на брак.

Но зато метка уже особенно чутко откликается на каждый взгляд, на каждое прикосновение, на каждый удар сердца ее возлюбленного-дракона. И эта чувственная пытка сводит с ума. Сдерживаться становится невозможно — хочется большего, много большего.

Прислушавшись, я понимаю, что чувствую Габриэля теперь так ясно, словно он стоит не в паре шагов от меня, а разделяет ощущения со мной на двоих. Одно дыхание на двоих, два тела, слившиеся в одно, два сердца, начавшие биться в унисон.

Нет больше его, нет больше меня. Есть только мы.

Его сила отзывается во мне гулом, его решимость — ровным жаром, его желание взмыть в небо — сладкой дрожью вдоль позвоночника.

Я киваю и Габриэль делает глубокий удовлетворенный вдох. И начинает меняться прямо на моих глазах.

Это и страшно, и величественно, и волнительно одновременно.

Сначала вокруг его плеч и спины вспыхивает золотой свет, обрисовав силуэт так ярко, что на миг он становится похож на светящуюся в далеком небе звезду. Воздух начинает дрожать и напитываться неизведанной магией. Ночь, и я вместе с ней, замирает, затаив дыхание.

Его фигура становится выше, шире, мощнее. За спиной разворачиваются два огромных крыла. Белоснежные, как свежевыпавший снег на горных вершинах, но по краям каждой чешуйчатой пластины пробегают золотые отблески, словно их касаются золотистые лучи невидимого солнца.

Кожа медленно превращается в сверкающую чешуйчатую броню — белую, с переливами жемчуга и золота. Шея вытягивается, хвост прорезает воздух плавной дугой, острые когти впиваются в камень. А глаза — уже драконьи! - вспыхивают несколько устрашающе и, в тоже время, притягательно, что мне хочется одновременно и отступить, и броситься к нему.

Спустя несколько мгновений передо мной предстает гигантский белоснежный дракон — ослепительно прекрасный, грозный. Само воплощение зимнего пламени.

Он расправляет крылья, примеряясь к их мощи. Мир вздрагивает от одного мощного взмаха, ветер ударяет мне в лицо, кидая непослушные пряди в глаза, подол длинной рубашки закручивается вокруг ног. Зато мое сердце неудержимо рвется вверх — вслед за свободно парящим в небесах драконом.

Он скользит над утесом, кружит в воздушных потоках, делает круг надо мной. Его бело-золотое тело притягивает взгляд. Я смотрю, не мигая, и чувствую, как брачная метка начинает гореть все ощутимее. И через нее я укрепляю связь с драконом и чувствую то, что чувствует он сейчас.

Этот невероятный восторг от полета, ощущения свободы и силы, бурлящей в его крови. Через какое-то время я перестаю понимать, где его ощущения, а где мои. Мне кажется, что я лечу вместе с ним.

Что это мои легкие наполняются ледяным ночным воздухом.

Что это мои крылья режут высоту.

Что это моя душа смеется, освобожденная, дикая, счастливая.

И тут дракон снижается, так же внезапно, как и взлетел.

Огромные крылья вспарывают ночь в последний раз, и Габриэль мягко опускается на край утеса, озарив на время камни бело-золотым сиянием. Его окутывает свет, фигура дракона сужается, словно перетекает в другую, и через мгновение передо мной снова стоит человек. Высокий, сильный, с растрепанными волосами и глазами, в которых еще дрожит образ дракона.

Мы стоим и просто смотрим друг на друга.

«Беатрис… я нашел тебя!»

Шепот в ночи.

Шаг и последнее расстояние устранено. Его ладонь ложится мне на талию бережно, но в этой бережности таится едва сдерживаемая буря. Его губы накрывают мои и я полностью отдаюсь во власть эмоций. Да, пора это признать. Чувства побеждают во мне и захлестывают с головой.

Мы целуемся неистово и жадно. Не стесняясь, ни в чем себя не сдерживая, сорвав все когда-то существовавшие барьеры между нами.

Мы остаемся друзьями, но никому из нас этого уже недостаточно. Теперь нет места играм и шуткам, есть только голая правда.

У меня подкашиваются ноги и сердце выпрыгивает из груди, когда я чувствую горячую ладонь на своей груди. Кожа к коже, рубашка давно слетела с плеч и упала к ногам.

Дыхание Габриэля смешивается с моим, а метка на правой руке пылает, как живая. Ритуал должен быть завершен. И, кажется, избранная в моем лице уже сказала свое последнее слово.

Я крепче прижимаюсь к нему. Габриэль отрывается от меня и пристально смотрит. В его глазах вопрос. А мне становится так легко, будто внутри меня раскрываются невидимые крылья. Крылья нашей