Взмыв в небо я отметил, что ореол сияния вокруг меня усилился, а солнце уже было очень близко к горизонту.

Плохо дело, Мэри вот-вот начнёт гореть. Не хотелось бы, чтобы она проходила через эти жуткие ощущения.

Что касается Алексии, я не переживал. Если у идиотки хватит мозгов открыть колбу, то забрать перо она не сможет никак. Она не понимает само́й сути этой магии.

Перо возникает при наличии истинной любви у феникса. И только тот, кем вызваны эти яркие и светлые чувства, может взять в руки перо, кроме, разумеется, самого, феникса.

Более того, насколько я знаю, очень опасно попытаться заполучить чужое перо.

Взрывоопасно, я бы сказал.

Ах, недорогая Алексия, как жаль. Думаю, что вскрыть колбу ты сможешь, не зря же сто лет прожила.

А вот дом мне придётся после строить новый.

Главное — по времени рассчитать. Важно, чтобы мы оба с Мэри в этот момент были живы. Вдруг взрывом разнесёт гнездо настолько, что мы не сможем вернуться к жизни?

И вернуться надо нам до захода солнца, чтобы быть рядом с гнездом.

Почти наверняка моя лисичка всегда заткнёт за пояс двоих людишек, вот только на таком отдалении от меня она лишена магии. А значит, единственное её оружие — ум и язык.

И если насчёт наличия хитрости и незаурядного ума Мэри я не переживал, то вот язык у моей лисички излишне длинный. Как бы она ни нарвалась на неприятности раньше времени.

В таких размышлениях прошла моя дорога. Холодный вечерний ветер шевелил перья, напоминая, что на дворе уже осень.

Ну, где там эта лаборатория? Я уже минут пять, как свернул на восток от мельницы. Где-то тут должна быть эта постройка!

Вот она!

Не раздумывая, я спикировал вниз. Вперёд, за Мэри!

Внезапно, на самом подлёте, раздался оглушающе громкий хлопо́к, жуткой дрожью отозвавшийся во мне.

Лаборатория взорвалась, разлетаясь на части, а меня отбросило на пару десятков метров от объятого огнём здания.

Глава 39

Умирать было страшно.

Взрыв в лаборатории был настолько мощным, что, мне кажется, я сгорела в один миг.

Хотя, если честно, я не успела это осознать.

Вот искра от моего магического шара доходит до сосуда с гремучей ртутью.

Всё. Ба-бах.

Каждая клеточка моего тела в тот момент замерла и сжалась, приготовившись к самому страшному.

Смерти.

В голове была только одна мысль.

Боги! Пусть Дрейк меня не обманул, не пошутил, не переиначил.

Пусть я действительно воскресну.

Пожалуйста, Госпожа Удача, пусть так и случится.

В момент взрыва я оказалась здесь.

В некой тёмной беззвучной пустоте.

Я не могла ни говорить, ни дышать, ни двигаться.

Не могла — и не чувствовала, что-то не так.

Мне было вполне комфортно.

И вот теперь, посредине этого чёрного «Ничего», я даже не могу понять, дух я или имею физическое воплощение?

Где я нахожусь? В каком виде?

Где моё тело? Где мои руки? Ноги?

А потом я услышала дивную мелодию. Отдалённо-приглушённую. Печальную. Завораживающую.

Гармонично дополняющие друг друга мужские и женские голоса сплетали свою чарующую историю.

Я пыталась расслышать слова, но у меня не выходило: будто бы пели на незнакомом языке.

Меня переполняли последовательно сменяющие друг друга чувства. Мне хотелось плакать, кричать и смеяться. Одновременно.

Мелодия усиливалась, будто бы невидимый оркестр хор приближались ко мне.

Эта песня будто окутывала меня со всех сторон и поглощала, унося моё сознание, куда-то за пределы мира.

Это поют фениксы, ушедшие из этого мира, вдруг чётко осознала я.

Теперь они тут, за гранью бытия. Встречают при каждом воскрешении своих братьев или сестёр.

Или меня, будущую мать феникса.

От осознания этого факта по моему отсутствием телу прошлась волна озноба.

Так странно, тела я не ощущаю, а вот озноб — вполне.

Надеюсь, предки фениксов не будут злы на меня.

Тоска, печаль, горе, гнев, ярость, бессилие, спокойствие, очарование и любовь — невероятно яркие эмоции вспыхивали во мне и тут же сгорали в пламени следующей эмоции.

Если бы у меня было тело, то по нему бы безостановочно гуляла дрожь. То, что я переживала после смерти, невозможно было описать словами.

Мелодия уже гремела громом.

И отдавалась жуткой болью, хоть тела у меня и не было.

Казалось, каждая клеточка моего тела сгорает в ярком огне эмоций этой загадочной, чарующей песни фениксов.

И когда уже казалось, что меня сейчас разорвёт от нестерпимой боли и внутреннего напряжения, все звуки разом смолкли.

А я распахнула глаза.

Я вновь обрела тело.

Я в клетке на третьем этаже дома.

В гнезде.

За окном едва брызжет рассвет.

Небо вдалеке над морем едва-едва начинается загораться алыми цветами.

Я воскресла. Слава всем богам!

Вокруг меня пылало кольцо синего магического пламени.

Не знаю, будет ли оно меня обжигать, я всё равно не в силах сдвинуться.

Минут пять я сидела в полном опустошении на дне клетки, не в силах ни встать, ни сказать хоть что-нибудь, хотя мне очень хотелось позвать Дрейка.

Холодный металл обжигал кожу, а по внешнему радиусу серебрящегося в темноте диска, на котором я сидела, горели синим потусторонним светом руны на неизвестном языке.

За то время, пока я находилась в прострации, пламя начало опадать и гаснуть, будто всасываясь в эти руны.

Выглядело всё это мрачновато: увидь я сама себя, возникшую из ниоткуда в кольце огня, сама бы перепугалась!

М-да, этот трансцендентный опыт воскрешения невероятен, но повторять мне его не хотелось бы.

Моё тело казалось чужим, так непривычно было в нём двигаться. Будто бы это платье на три размера меньше — пошевелишься и лопнет.

Если сможешь пошевелиться.

Осторожно опираясь на прутья клетки, я встала.

Пошатываясь, сделала шаг из «гнезда».

Да я же голая!

Медленно ковыляя, дошла до кровати и увидела на ней одну из чёрных рубашек Дрейка.

Кое-как надела, с трудом просунув негнущиеся руки в рукава.

Фух, как тяжело двигаться! И Дрейк испытывает подобное каждый день, пока мы не переспим?!

Какая жуть!

Снизу вдруг послышался какой-то грохот и низкое, утробное ворчание.

Дрейк, что ли?

Почему он, кстати, не караулит меня тут, у гнезда?! Тоже мне, влюблённый муж!

Даже не спас меня! Безобразие! Вот и выходи за него замуж!

Я начала внутренне закипать.

Неужто действительно тут развлекался, пока меня там пытались убить