Причина вторая: бой. Вместе.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я вспомнил наш первый спарринг. Ее ярость. Ее невероятную, отточенную технику. Как она двигалась — не как маг, а как воин. И тот роковой, неловкий момент, когда я, увлекшись, услышал тот ужасный щелчок и ее сдавленный стон.

Тогда мне показалось, что все кончено. Что я своим тупым бахвальством навсегда испортил все, что между ними могло быть. Я видел себя тем самым напыщенным идиотом, который калечит тех, кто ему интересен.

Но теперь… Теперь я был почти благодарен той травме. Она стала катализатором. Она заставила меня отбросить флирт и показать что-то настоящее — свою тревогу, свою заботу, свою готовность нести за нее ответственность. И она, в свою очередь, ответила не гневом, а… пониманием. Шуткой сквозь боль. Она дала мне шанс.

Наши отношения с самого начала были боем. Словесным, физическим, эмоциональным. И лес станет его кульминацией. Не против друг друга, а плечом к плечу. Я уже представлял, как мы сражаемся в унисон. Как я прикрываю ее крылом, а она парирует удар, который не заметил я. Доверие. Слаженность. Танец смерти и жизни, который мы станцуют вместе.

Я дошел до тренировочной площадки. Круг, выложенный темным, почти черным камнем, поглощающим свет. Здесь пахло озоном, пеплом и мощью.

Я остановился в центре, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух сгустился вокруг меня, зарядился энергией. Я чувствовал, как кожа на спине зудит, как позвоночник вытягивается, готовясь к трансформации.

«Она — алмаз», — пронеслось в моей голове словами Элиота. «Твердый. Режущий. И чертовски прекрасный».

Я не хотел ее менять. Я не хотел, чтобы она стала еще одной «стекляшкой». Я хотел быть достойным стоять рядом с ней, выдерживать ее давление и восхищаться ее сиянием. Лес был этим шансом. Показать ей, что я — не просто болтун и бабник. Что я могу быть тем, на кого можно положиться в настоящей тьме.

С последним выдохом я отпустил контроль. Мир взорвался болью и силой. Кости с хрустом меняли форму, кожа грубела, превращаясь в лазурную чешую, переливающуюся в последних лучах заката. Крылья, огромные и мощные, расправились с звуком рвущегося шелка, поднимая вихрь пыли.

Я поднял свою драконью голову и издал низкий, глубокий рык, который был слышен лишь мне одному. Это был клич нетерпения. Предвкушения.

Я оттолкнулся от земли могучими задними лапами и ринулся в небо. Ветер засвистел в ушах, холодный и резкий. Земля ушла из-под ног, растворившись в сумерках.

Я летел, делая широкие круги над Академией, и мои зоркие драконьи глаза искали огонек в окне ее башни. Я не находил его, но знал, что она там. И готовилась к тому же, к чему и я.

Мы шли навстречу буре. Обоюдной. Внешней и внутренней. И в этом было прекрасно все до мелочей.

И впервые за долгое время я чувствовал себя не сбежавшим принцем, а именно тем, кем должен был быть — сильным, целеустремленным, ждущим битвы и готовым защищать то, что мне дорого.

Я понимал свои перемены, и думал, что это к лучшему. Но я не сам к этому пришел: к этому меня привела Калиста. Я старался стать лучше для нее. Старался все реже показывать маску, и чаще показывать себя таким, какой я есть в глубине души.

«Мое второе я», как недавно выразился Элиот.

Да, я хотел показать Калисте себя настоящего, какой я есть: и с юмором, и с пафосом, и при этом ранимым, ответственным, умным. Я хотел показаться всю свою глубину. Именно ей, и никому другому.

Я сложил крылья и камнем ринулся вниз, к темнеющему лесу на горизонте, чтобы снова взмыть вверх уже у самых облаков. Сердце билось ровно и громко — не от страха, а от предвкушения.

Скоро. Скоро мы узнаем, на что способны. Оба.

Земля встретила меня мягко, с глухим стуком мощных лап о плотный тренировочный грунт. Пыль, поднятая моей посадкой, медленно рассеивалась в воздухе, похожая на золотую дымку в последних лучах солнца. И сквозь эту дымку я увидел ее.

Калиста.

Она стояла на краю поля, у самой черты, где заканчивался вытоптанный драконами камень и начиналась высокая вечерняя трава. Ее простое платье трепал легкий ветерок, очерчивая силуэт. Она не пряталась, не пятилась. Она просто смотрела. Ее лицо было серьезным, задумчивым, а в карих глазах, таких ярких даже на таком расстоянии, читалось нечто сложное — не страх, не восторг, а… глубокое, сосредоточенное любопытство.

Я замер, не шевелясь, боясь спугнуть этот редкий, невысказанный момент. Мое драконье сердце, еще секунду назад гулко и мощно бившееся в такт полету, замерло, а затем застучало по-новому — не ровно и гулко, а странно трепетно.

Я видел, как Калиста сделала шаг. Потом еще один. Она шла через поле прямо ко мне, к огромному лазурному дракону, чья тень накрывала ее с головой. Ее походка была твердой, без тени неуверенности. Она выглядела невероятно хрупкой и безмерно отважной.

Я опустил голову, легонько положив ее на землю, чтобы не напугать ее своим размером. Мое горячее дыхание сдвигало пряди ее волос, но она не отшатнулась.

И тогда она протянула руку.

Ее пальцы, тонкие и нежные, коснулись чешуи у моей ноздри. Прикосновение было легким, как дуновение, и обжигающе горячим для меня. Я прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением, чувствуя, как по моему огромному телу пробегает странная, приятная дрожь. Никто и никогда не касался меня в этой форме с такой… нежностью. Не с трепетом, не со страхом, а с чистейшим, неподдельным интересом.

Я услышал, как она тихо выдохнула, и на ее губах появилась улыбка — не язвительная, не колкая, а настоящая, теплая и зачарованная. Ей нравится? Она довольная? Показать ей еще свою мощь? Чего она хочет? Я готов отдать ей все.

Затем она медленно обошла меня, ее взгляд скользил по мощной шее, по изгибу крыла. Она остановилась у самого края перепонки, тонкой и прочной, как лучший шелк, пронизанной сетью жилок. Она не трогала меня, лишь изучала, вглядываясь в сложный узор, в игру света на лазурной поверхности.

Я не дышал, боясь пошевелить крылом и спугнуть ее. Я чувствовал каждый ее взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. В этот момент я был полностью ее — открытый, уязвимый, лишенный всякой