— Отпусти!

— Не хочу. Поцелуешь — отпущу.

Я коснулся губами её носа, щёк, подбородка. Эмилия застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я жадно тронул её губы.

— Отпусти, — прошептала она.

Щёки её вспыхнули. Глаза заволокло туманом. И от этого отпускать её не хотелось ещё больше.

Я поцеловал её.

Сладкое безумие.

Целовал снова и снова, не в силах оторваться. Губы, шею, щёки, ключицы. Она дрожала.

— Надо остановиться… — прошептала она

— Зачем? — я едва говорил от хрипоты.

— Это неправильно…

— Не уходи, — прошептал я. — Только сегодня.

Я накрыл её губы снова, жадно, не давая вырваться. В крови клокотал жар.

— Неправильно… — её голос был едва слышен.

— Знаю, — признался я, уткнувшись в её шею. — Но я не могу остановиться.

Голова была тяжёлой. Желание сжигало меня. Я закрыл глаза и… и дальше я не помню…

Эмилия

Я видела, как веки Кристиана тяжелеют, дыхание становится ровнее. Он заснул прямо на моих руках. Осторожно, чтобы не разбудить, я высвободилась из его объятий. Сердце противно ёкнуло — мне не хотелось уходить. Сжимая губы, я выскользнула с кровати и встала рядом, поправляя сползшее платье.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Даже бледный, обессиленный болезнью, он выглядел слишком… красивым и притягательным. Слишком опасным для моего сердца. Я покачала головой, приказывая себе забыть всё, что случилось этой ночью. Надеялась, что и он не вспомнит.

Ведь это — ошибка. Большая ошибка.

Я тихо прикрыла за собой дверь и отправилась домой.

* * *

Утро встретило запахом свежей выпечки. Тётя Элизабет уже успела испечь булочки, и аромат вытянул меня из постели.

Старик Герберт давно поел и теперь копошился во дворе, рассаживая семена на грядках.

Анжелика с радостным блеском в глазах помогала ему — руки в земле, косички взъерошены, но счастье светилось на её лице.

Я улыбнулась.

Поев, я собрала в корзинку травы и документы, поправила волосы перед стареньким зеркалом. Сердце колотилось: предстояло идти в Асмиру и пробовать получить лицензию для торговли. В голове звучали десятки тревожных мыслей: что, если и правда откажут?

Я уже вышла за порог, когда послышался скрип соседской двери. Я резко обернулась.

Кристиан вышел, высокий, чуть небрежный, но уже не такой бледный. Он направился прямо ко мне.

Я смутилась, но, судя по его виду, он не помнил произошедшего ночью. Вот только его взгляд… Он снова и снова задерживался на моих губах, и от этого всё тело охватывал жар.

Кристиан приблизился.

— Я иду с тобой, соседка, — сказал он будничным тоном. — Мне тоже нужно в город.

Глава 24

Дорога в Асмиру этим утром казалась совсем иной. Солнце только поднималось, окрашивая небо в нежные акварельные тона, а длинные тени тянулись за нашими спинами. Роса на траве блестела, словно рассыпанные бриллианты.

Мы с Кристианом шли молча, но тишина между нами была густой и звенящей, всё ещё хранящей отзвуки прошлой ночи. Он вёл себя так, будто ничего не случилось, но я то и дело ловила его взгляд на своём профиле. И тогда щёки предательски вспыхивали, и я отворачивалась, делая вид, что с невероятным интересом разглядываю придорожные цветы.

— Корзина у тебя хлипкая, — наконец нарушил он молчание, коротко кивнув на мою ношу. — Развалится, не дойдя до рынка. Все твои драгоценные эликсиры окажутся в пыли.

Я инстинктивно крепче сжала плетёную ручку.

— Корзина крепкая, — парировала я. — И в ней не эликсиры, а травы и документы.

— Документы? — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки. — Решила сразу сдаться на милость гильдии? Наивная. Они тебя съедят и не подавятся. Тебе нужна телега. И бочки. И сундук для денег побольше.

Под привычным слоем сарказма я уловила замаскированное беспокойство. Казалось, он намеренно придирался, чтобы заставить меня думать наперёд, просчитывать шаги. Этот колючий язык заботы я начинала понемногу понимать.

— Спасибо за совет, — ответила я. — Когда разбогатею, непременно куплю карету с золотыми колёсами. А пока обойдусь корзинкой.

Кристиан лишь хмыкнул, и мы снова замолчали. Но я видела, как он незаметно сбавил шаг, подстраиваясь под меня, и как на повороте легонько отвёл рукой нависавшую ветку, чтобы та не хлестнула меня по лицу. А может, мне это лишь показалось? Может, на самом деле он только и ждёт, когда я оступлюсь и свалюсь в канаву?

Странный он, этот Кристиан. И наверное, странная я, раз продолжаю выискивать в его колкостях скрытый смысл.

* * *

Рынок встретил нас гулом, пестротой и едва слышным шёпотом, который, казалось, сочился из каждой щели. Я сразу почувствовала на себе тяжесть косых взглядов. Элвин постарался на славу.

Торговцы, которые ещё вчера приветливо мне улыбались, теперь торопливо отворачивались, делая вид, что поправляют товар. Сердце сжалось, но я, вскинув подбородок, упрямо двинулась сквозь стену неприязни к зданию гильдии — высокому, строгому, с гербом в виде скрещённых весов и туго набитого мешка монет. Кристиан молча следовал в полушаге.

Внутри пахло старой бумагой, пылью, сургучом и застарелым разочарованием. За массивной дубовой стойкой, похожей на баррикаду, сидел клерк с лицом, будто вымоченным в уксусе. Сделав глубокий вдох, я подошла и выложила на отполированное дерево свои скромные бумаги.

— Мне нужна лицензия на торговлю травами.

Клерк, не поднимая головы, скользнул по документам брезгливым взглядом.

— Имя?

— Эмилия Скай.

Его брови медленно поползли вверх. На лице отразилось узнавание, а за ним — волна густого презрения.

— А-а, та самая Эмилия Скай, — процедил он, растягивая слова. — Наслышаны. В лицензии отказано. Мы не поощряем шарлатанство в Асмире. Следующий!

Кровь отхлынула от лица, я судорожно сглотнула, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но тут вперёд шагнул Кристиан. Его ленивая расслабленность исчезла без следа — плечи расправились, а во взгляде, упёртом в клерка, зажглась холодная сталь.

— Я могу за неё поручиться, — его голос прозвучал негромко, но с такой весомостью. Клерк вздрогнул и, наконец, поднял на него глаза.

— Кристиан Ровер, — представился он. — Эта женщина — травница. Её сборы помогли мне справиться с головными болями, от которых не спасали лучшие целители столицы. Она знает своё дело. А слухи… — он сделал крошечную, но убийственную паузу, — слухи распускают те, кому выгодно убрать с рынка честного конкурента.

Я смотрела на его профиль, не веря своим ушам. Он не просто заступался — он говорил с такой тихой, но абсолютной властью, что от спеси клерка не осталось и следа. Тот сглотнул, его кадык нервно дёрнулся. Стало ясно: имя «Кристиан Ровер» здесь значило гораздо больше, чем я могла предположить.