Под утро над домом пронёсся резкий порыв ветра, и где-то в саду с сухим треском обломилась старая ветка. Я зажмурилась и вдруг ясно увидела: лавки Асмиры, ломящиеся от моих трав и эликсиров, улицы города, где я еду в повозке, запряжённой белой кобылой. А рядом... Я замерла. Как в моей мечте оказался Кристиан?

Глава 20

Я проснулась с твёрдым намерением привести в порядок травы, собранные позавчера, и наконец-то предъявить Кристиану счёт. Солнце уже вовсю заглядывало в щели ставень, а из-за двери доносились довольное похрюкивание и возня — тётя Элизабет и Герберт затеяли какую-то уборку, судя по звукам метлы и его ворчливым комментариям.

Только я успела умыться и переодеться, как услышала скрип двери в соседнем доме. Взглянув в окно, я заметила Кристиана. Он шёл через двор, держа в руках небольшую деревянную шкатулку. Сердце почему-то ёкнуло — то ли от предвкушения долгожданной платы, то ли от самого его вида.

Я вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.

— Даже идти к тебе не пришлось. Сам принёс плату, — сказала я, стараясь сохранить спокойный тон.

Он остановился. Насмешливый взгляд, взъерошенные волосы. Почему-то сразу захотелось потрепать его по макушке.

— А я просто выжидал, пока ты приготовишь что-нибудь действительно съедобное, чтобы оправдать такую цену, — протянул он мне шкатулку. — Держи. Три штуки, как договаривались. И не смей говорить, что они недостаточно ледяные. Я их лично отбирал.

Я открыла крышку. На мягкой голубой ткани лежали три идеальных яблока — красное, зелёное и жёлтое. Отлично! Их глянцевая кожура отливала перламутром, а от плодов поднимался лёгкий морозный пар. Они пахли зимним лесом и чем-то едва уловимо горьковатым — косточками. Похоже, косточки достигли пика созревания, а значит, получится отменное лекарство.

— Спасибо, — произнесла я, и мои пальцы сами собой потянулись, чтобы прикоснуться к гладкой холодной поверхности. — Они прекрасны.

— Ну конечно, прекрасны, — фыркнул он, засовывая руки в карманы. — Это же мои яблоки. Только смотри не простуди пальцы. А то потом ещё лечить твои обморожения.

Я закрыла шкатулку, стараясь не обращать внимания на его колкости. Он просто не умел иначе.

— Нет, лечение моих обморожений — это не твоя забота. Но если очень хочешь, за отдельную плату, пожалуй, позволю тебе это.

Кристиан усмехнулся, уголки его глаз чуть смягчились.

— Щедрость так и лезет из тебя, соседка. Ладно, не отвлекайся. Говори, какие у тебя грандиозные планы на моё бесценное сырьё? Сваришь компот? Или сделаешь яблочный уксус для тётушкиных припарок?

— Не угадал, — я подняла подбородок. — Я сделаю эликсир. От мигрени и глубокой боли. Таких в Асмире ещё не видели.

Он внимательно посмотрел на меня, и насмешка в его глазах смягчилась, уступив место лёгкому любопытству.

— Эликсир, — протянул он. — Звучит внушительно. Наделаешь бутылочек, пойдёшь на рынок и будешь кричать: «Кому от боли в селезёнке?» И что, ты думаешь, к тебе выстроится очередь?

— Я думаю, что сделаю что-то по-настоящему хорошее, — отрезала я, чувствуя, как внутри всё закипает. — У меня есть знания, и теперь есть ингредиенты. А что делаешь ты со своими яблоками? Какой у тебя бизнес? Продаёшь их оптом и сидишь на мешке с золотом в своём угрюмом доме?

— Я ими любуюсь, — парировал он. — Это куда продуктивнее, чем пытаться впарить кому-то непонятное зелье. Мало ли что у людей после него заболит.

Наш спор прервал скрип повозки и весёлый окрик:

— Молоко-молочко! Кому парного?

К калитке подъехал молочник — румяный детина с пышными усами. Я сделала шаг навстречу, радуясь возможности прервать разговор с Кристианом. Ясно же, что он закончился бы руганью.

— Эй, красавица! — молочник легко спрыгнул с повозки, держа в руках глиняный кувшин. — Как поживаете? Хозяйство обустраиваете? Вот, привёз вам, как с вашей тётушкой договаривались.

— Спасибо, — я взяла прохладный кувшин. — Как раз кстати.

— Да уж, кстати, — он отёр лоб, оглядывая двор. — У вас тут народу всё больше. Могу увеличить заказ для вас. А домик, смотрю, почище стал. Молодцы.

— Стараемся, — улыбнулась я.

Молочник понизил голос, и его добродушное лицо стало серьёзным.

— А кстати, слышали новость? — начал он. — В Асмире одну шарлатанку разоблачили. Травницу, якобы. Эмилией, кажется, зовут. Говорят, она зелья опасные продаёт и людям головы морочит. В гильдии уже на ухо наступили, чтобы её товар не принимали. Вот ведь, а? Под личиной доброй травницы такая гадость скрывается.

У меня похолодели пальцы, сжимающие кувшин. Воздух будто выкачали из лёгких. Я почувствовала, как Кристиан замер рядом.

— Эмилия? — переспросила я, стараясь, — Вы уверены?

— Точно! Эмилия! — уверенно кивнул молочник. — Все в городе только об этом и говорят. Вы уж будьте осторожнее, коли такие по округе шляются. Мало ли что.

Он пожелал всего хорошего, забрал монеты и, насвистывая, укатил дальше.

А я так и стояла, глядя ему вслед. В ушах звенело. Единственное объяснение происходящего — Элвин Малбрук. Мстительный гадёныш. Это дело его рук. Решил уничтожить мою репутацию, прежде чем она вообще появилась.

— Ну что, — раздался рядом ядовито-спокойный голос Кристиана. — Поздравляю. Ты знаменита.

Я медленно повернулась к нему. На его лице застыла сложная гримаса — нечто среднее между сочувствием и искренним раздражением.

— Я ничего не делала, — тихо сказала я. — Это наговоры…

Кристиан резко провёл рукой по волосам.

— Ты вообще думала, во что ввязываешься со своими светлыми планами? — он понизил голос. — Как бы королевские службы не приехали с расспросами.

От его слов стало больнее, чем от сплетен Малбрука.

— Тебе-то что? — спросила я с вызовом. — Не к тебе ведь приедут. Заперся в своём доме и каждого шороха боишься.

Кристиан посмотрел как-то странно, но отвечать не стал.

— Я думала, что пытаюсь выжить, — прошептала я, сжимая кувшин так, что пальцы побелели. — Да ладно… Прости, что потревожила твой священный покой.

Я развернулась и, не сказав больше ни слова, зашла в дом, оставив его одного во дворе.

Глава 21

Кристиан

День выдался на редкость спокойным. Солнце пригревало спину сквозь тонкую рубаху, а ветер с реки, шелестя листвой в кронах яблонь, разгонял надоедливую мошкару. Воздух был густым и сладким — пахло влажной землёй и яблоками.

Всё, как всегда. Если бы не одно «но»: людей стало слишком много.

Я неспешно обходил сад, дерево за деревом: подрезал лишнее, подвязывал гнущиеся под тяжестью плодов побеги, проверял мох у корней. Руки выполняли привычную работу, позволяя мыслям уплывать прочь.

У самого забора возилась Анжелика. На утоптанной земле она старательно складывала замок из палок и камней,