— И сколько их было? — крикнула по дороге за молоком.

— Девять, — крикнул в ответ парень.

— Ого! Эй, стой! Я хочу в него сесть! — крикнула я, увидев, что пока я ходила за молоком, этот хитрец уселся в облюбованной мной вчера кресло у окна!

— Садись, я, что, против, что ли, — проворчал Дрейк.

— Но ты уже занял место! — возмутилась я.

— Садись уже, — феникс, лукаво ухмыляясь, похлопал себя по бедру.

— К тебе на колени, что ли?! Ну уж нет! — фыркнула я. — Вставай! За гостями надо ухаживать.

— Ну нет так нет, мне места больше достанется, — феникс вальяжно расположился в кресле. — А ты, помнится мне, говорила, что всё моё — твоё, а значит, ты здесь в этом доме не гостья, а хозяйка.

Сладко потянувшись, Дрейк зажмурился, как кот, и с наслаждением отпил кофе из чашки.

Вот поганец! Специально это делает. Ну уж нет, не поведусь на провокацию!

— Так и что там с вампирами, почему они так против твоего ребёнка? — обиженным тоном спросила я, вернувшись к этому вопросу.

— Ну так я пока — единственный феникс в мире, насколько мне известно. Последний из древнего рода, — с горечью ответил Дрейк, а потом мечтательно улыбнулся. — Представляешь, если у меня родится куча детишек, то через двадцать-тридцать лет у меня будет свой маленький отряд кровожадных истребителей вампиров! Вот потому, видимо, кланы и решили, что жену надо устранить.

— Ты хочешь наших детей натаскивать на убийства с малолетства?! — искренне возмутилась я.

— Так ты уже не против НАШИХ детей, да, моя милая лисичка? — ехидно ухмыльнулся феникс. — Ну и отлично. Значит, я скоро переберусь на кровать.

— Я не то имела в виду, — начала я объяснять, но Дрейк меня перебил.

— Ага.

— Хватит меня бесить! Никаких детей тебе! — рявкнула я.

— Ага. А что, у вас в роду часто были бесплодные? — наигранно удивлённым тоном спросил феникс.

— Да ты совсем оборзел, что ли?! Лисы исключительно плодовитые! — я аж подпрыгнула от возмущения.

— Ну вот отлично. Думаю шесть-семь сорванцов и лапушка-дочка — замечательный план на ближайшие десять лет, — мечтательно потянувшись ответил феникс. — В этом доме явно не хватает топота маленьких ножек.

— Хватит нести эту пошлятину! — прошипела я.

— Какую ещё пошлятину? Я просто считаю, что дети — это счастье, — наигранно обиженным тоном заявил феникс. — А исполнение супружеского долга — важная часть семейной жизни, моя дорогая жена. Тем более, после этого я смогу спать как нормальный человек на кровати, а не в клетке. А то за сто лет устал, знаешь ли. Неужто ты будешь жестокая со своим любимым мужем?

— Каким ещё любимым?! Я тебя терпеть не могу! — рявкнула я.

— Ага. То-то вазу под пепел по всему дому искала и рыдала возле кучки, — хохотнул феникс.

— Хватит ржать, балбес! — возмущённо фыркнула я. — В следующий раз веник смету и выкину за порог, павлин похотливый!

— Как быстро я из чернопёрого превратился в похотливого, диву даюсь твоим изысканным ругательствам, — улыбнулся парень.

— Потому что только и знаешь, что про наших детей талдычишь! — оскорбилась я.

— Так это ты их называешь НАШИМИ. Я говорил исключительно про МОИХ детей, — усмехнулся парень и лукаво посмотрел на меня исподлобья.

Я так и замерла с открытым от возмущения ртом. Вот нахал!

Глава 22

В общем, в таких спорах и пикировках прошла первая неделя совместного проживания с фениксом.

С утра мы вставали, пили неизменный кофе с солью и отправлялись пешком в Академию.

Каждый раз после часовой прогулки с утра я была голодная, как тигр, и с невероятным рвением набрасывалась на еду. Чем вызывала кучу ехидных комментариев о возможной беременности от феникса и предательницы-Луи, которая, неожиданно встала на сторону Дрейка и постоянно им восхищаясь, чем жутко меня бесила.

В то, первое, утро наше с Дрейком появление в Академии после ночных приключений с рогатым придурком и профессором Грейвом, конечно, произвело фурор.

Половину утра Луи рыдала на моём плече, в промежутках между всхлипываниями благодаря Дрейка, что он меня спас.

Меня это, конечно же, возмутило. Но на мои справедливые упрёки, что это всё произошло из-за того, что этот похотливый павлин на мне женился, Дрейк, как обычно ответил, что я виновата сама, назвавшись его невестой.

Дальше очредной виток перепалки заходил в тупик, и мы некоторое время завтракали в тишине, пока Луи снова не начинала благодарить Дрейка.

И почему он так нравится подруге?! Он же вредный, самодовольный, ехидный. Всё время меня подначивает. И намекает на всякую пошлятину!

Как только я задумывалась об этом, сразу начинала краснеть и фыркать. Потому что стоило быть честной перед собой. Дрейк мне начинал нравиться, но его поведение меня зачастую бесило.

Каждый вечер я уходила спать на противно скрипящий кожаный диван (не соврал об этот Дрейк, зараза!). А феникс — заходил в клетку и сгорал там.

В первые ночи я судорожно бегала проверять каждый час, появился он или нет, но так ни разу и не застала момент «воскрешения».

Видя каждый раз на дне клетки пепел, я с замиранием сердца надеялась, что эта ночь не будет отличаться от прежних и этот паршивец пернатый воскреснет. Поэтому на третью ночь решила себя не мучать и стоически пялилась, лёжа на диване, в предрассветную мглу, ожидая, пока Дрейк спустится.

Портрет и перо, кстати, противный феникс куда-то спрятал и полностью игнорировал мои вопросы на их счёт.

Утро, перед отбором в команды для прохождения испытаний Турнира, начиналось как обычно.

Я проснулась, когда рассвет только начал прогонять ночь с неба, услышав тяжёлые шаги Дрейка, спускавшегося с третьего этажа.

С наслаждением я потянулась на диване, и, отбросив одеяло, встала. Пытаясь в темноте нашарить правой ногой потерявшуюся тапочку, я подняла голову на зажёгшийся свет и обомлела, так и продолжая в слепо дёргать ногой в поисках тапки.

Дрейк вышел голым.

Ну почти.

Завёрнутым в простыню на поясе. Которая ничего не скрывала, а даже, наоборот, подчёркивала.

Рельефная мускулатура мужчины была потрясающей. Просто вышибающей дух от восхищения.

При каждом шаге мышцы всего тела напрягались, демонстрируя кубики на прессе и сильные ноги. Ниже пояса я старалась не смотреть, но…

Я сглотнула ком в пересохшем от внезапного волнения горле и смущённо отвела взгляд.

— Дорогая, где моя одежда? — как ни в чём не бывало, будничным тоном, спросил Дрейк, по привычке доставая банку с кофе из шкафа.

Я подняла взгляд и снова стыдливо его опустила.

Со спины он был ещё красивее. А простыня сзади, оказывается, даже до конца