А я смотрела на него — и вдруг всё стало ясно.

Конечно. Дракон. Что я ожидала? Сочувствия? Помощи?

Он просто проверил — не угрожаю ли я порядку. А теперь уйдёт. Как тогда, у ворот гарнизона.

Как все они. Всегда.

— Ладно, — прошептала я, опуская голову. — Извините, что побеспокоила…

Он кивнул. Повернулся.

И ушёл.

Глава 35

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри гаснет последняя искра надежды.

Дура. Опять поверила. Опять надеялась. А ведь знала — драконы не спасают. Они только сжигают.

Но…

Через минуту — топот.

Не один. Не два.

Целая рота.

Солдаты высыпали из-за деревьев, как тени, посланные самим закатом.

А впереди — он.

Генерал.

С лицом, на котором не было ни слова, но всё было сказано.

— Ищем ключ, — приказал он, не глядя на меня. — Маленький медальон. На шнурке. Последнее место, где она его видела, — эта поляна.

И началось.

Солдаты шуршали.

Шуршали кусты.

Шуршали траву.

Шуршали мусорный мешок, листья, ветки, даже землю под колёсами.

Каждый — как будто искал не чужой ключ, а своё спасение.

Я стояла, затаив дыхание, переводя взгляд с одного солдата на другого, с куста на куст… и на него.

— Может, внутри? — спросил он, поднимая глаза. — Вы точно обыскали фургон?

Я кивнула. Потом — замялась.

— Ну… почти…

— Покажите, — сказал он, вставая.

Я открыла дверь.

И в последний момент поняла, что наделала.

Там, на краю кровати, висел его плащ.

Чёрный. Дорогой. Слабо пахнущий дымом, сталью и… им.

Я забыла убрать его. Забыла спрятать.

Он был там — как тайна, как молитва, как последнее напоминание, что однажды кто-то спас меня не ради долга, а… просто потому что мог.

Генерал вошёл.

Остановился.

Посмотрел на плащ.

Потом — на меня.

Я покраснела. Не от стыда. От чего-то другого. Горячего. Острого.

— У меня тут не убрано, — прошептала я, задыхаясь от новой паники. Боже, он его должен узнать! Или нет? Нет, ну мало ли, сколько в мире черных плащей с золотой застежкой? Может, их шьют пачками!

— Ищите здесь, — сказал он солдату, стоявшему у двери. — Под матрасом. В ящиках. В карманах.

А сам вышел.

Но перед тем, как переступить порог, остановился.

— Не плачьте больше, — сказал тихо, почти шёпотом.

И его рука легла мне на плечо.

Как тогда, возле горящего дворца. Словно этим жестом он хотел сказать всё.

Через десять минут — крик с улицы!

— Нашёл! Под кустом! Зацепился за ветку!

Я выбежала, видя, как в руках солдата сверкает мой медальон.

Солдат протянул мне медальон.

Я схватила его, прижала к груди — и взглянула на генерала.

Он стоял в лучах заката, и в его глазах — я уловила — была не строгость, не долг…

А что-то тёплое.

Как будто он радовался за меня.

— Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул.

Помолчал. Посмотрел мне в глаза — не как генерал, а как человек, который видит всю боль за зелёными волосами и фартуком.

— Что-то много потерь в вашей жизни… — сказал он тихо. — Но, видимо, не всё ещё потеряно. Иначе вы не искали бы ключ… А просто ушли бы.

Глава 36

Его слова застали меня врасплох.

Он что? Узнал меня? А если узнал? То что тогда?

Вот что у меня за судьба? Почему опять моя жизнь в руках дракона?

Солдаты ещё шуршали кустами, но на этот раз они собирали мусор и складывали его в мешок, когда я уже стояла у фургона, дрожащими руками наливая тесто на сковородку.

— Блинчики! Горячие! За труды! За счёт заведения! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал весело, а не как мольба.

— Ура! — закричали в ответ.

Они окружили фургон, как дети, и я начала раздавать: с мёдом, с творогом, с яблоками… Всё, что осталось. Всё — с благодарностью.

Но глаза мои неотрывно следили за ним.

Генерал стоял в стороне, наблюдая, как его солдаты едят, смеются, спорят, чей блин был вкуснее. Он не участвовал. Не подходил.

Он ждал, когда всё закончится.

И я поняла: он не возьмёт блин в толпе.

Он возьмёт — только если я предложу лично.

Я отложила половник. Вытерла руки о фартук — хотя они всё равно были в муке.

Потом — приготовила особый блин.

Без начинки. Без сюрпризов. Просто — тесто, масло, мёд. Как в том мире. Как в детстве. Я подумала, что пусть он попробует сначала такой, а потом я предложу ему с начинкой!

Когда последний солдат ушёл, прижимая к груди бумажный свёрток, я подошла к нему.

Он уже поворачивался, чтобы уйти.

— Господин генерал… — голос дрогнул. Я сглотнула. — Спасибо… за ключ. За… за всё.

Он остановился. Посмотрел. В его глазах — не строгость, не долг. А усталость. Глубокая, человеческая.

Я протянула блин.

— Попробуйте. Просто… попробуйте. Это… просто в знак моей благодарности… Считайте это моим жареным «Спасибо!».

Он молчал. Смотрел на блин. Потом — на меня.

И вдруг — взял.

Не как приказ. Не как милость. А как… дар.

Откусил.

Жевал медленно. Внимательно.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось так, будто я снова стою на мраморе, а он — надо мной.

Потом он поднял глаза.

— Вкусно, — сказал тихо. — Точно как… у мамы. Только у неё они были с дырочками. Как у вас.

Он помолчал. Взгляд на миг ушёл вдаль — туда, где, видимо, жили его детские воспоминания.

— Давно не ел таких.

И ушёл.

Но перед тем, как скрыться за деревьями, обернулся.

Всего на миг.

Но этого хватило.

Мама готовила?.. А вдруг… вдруг он тоже не отсюда? Вдруг его мать — как я? Случайно попала в этот мир, выжила, научилась жарить блины?

Я тут же отогнала эту мысль. «Не дури, Дора. Это просто совпадение. Просто вкус. Просто… надежда. Может, блины просто похожи на какое-то местное блюдо?»

Я стояла, сжимая пустую бумагу, и чувствовала, как что-то внутри расцветает.

Не любовь. Не надежда на спасение.

А вера.

Вера, что не все драконы одинаковы.

— Ну что, девочки, — сказала я лошадям, возвращаясь к фургону. — Кажется, у нас теперь есть постоянный клиент. Я очень на это надеюсь.

«Герцогиня» фыркнула, будто знала больше, чем я.

А я… Я улыбалась.

Потому что он сказал «вкусно».

И этого было достаточно.

— Блинный пирог! — вдруг вспомнила я. — Вот что я забыла! Надо бы рецепт вспомнить… Может, именно он станет тем самым «блин-сюрпризом», который заставит даже генерала улыбнуться?

Я посмотрела в сторону,