Я едва не споткнулась, замерла и уставилась на неё. Валла 73 тоже встала как вкопанная, широко распахнув глаза. Ева 104, сжимая в руке планшет, проигнорировала нашу реакцию и продолжила идти.

— Четверочка, ну почему ты так говоришь? — жалобно пропищала Валла 73, опомнившись и засеменив за подругой. — Ты что, так сильно волнуешься? Может, поговорим? Я помогу тебе не падать духом.

Я последовала за ними, отставая на пару шагов, и сверлила спину Евы взглядом. А внутри снова нарастала тяжёлая, дурная волна предчувствие.

— Всё нормально, Валла 73… — с грустью ответила Ева 104. — Да, ты права, наверное, я просто волнуюсь.

Она ласково улыбнулась Валле и взяла её за руку. А потом взглянула на меня через плечо. На лице застыла полуулыбка, но глаза полыхали нескрываемой яростью. По спине пробежала неприятная дрожь, и я быстро отвернулась, устремив взгляд на озеро. Валла 73 радостно защебетала о паломницах, не обращая внимания на хмурое настроение Евы 104.

Я же чувствовала себя настолько ужасно, что аппетит пропал совсем. Во время ужина приходилось впихивать в себя еду, чтобы недоедание не сказалось на физическом состоянии. Меня преследовало скользкое, нехорошее предчувствие, и всё сознание кричало, что за Евой 104 нужно следить. За ужином она вела себя тихо, изредка перебрасываясь словами с Валлой 73. Я пыталась успокоить себя, что она не устроит скандал, как в прошлый раз, но не могла избавиться от крадущегося беспокойства.

— Кстати, мне на сессии по коммуникациям рассказали, что в этом году запустили новые поезда между скиниями, — заговорила Валла 73, прожевав кусок синтетического мяса. — Ведь только так города могут общаться. Другим способом никак, с этой палящей пустыней за куполом! Я так мечтаю прокатиться. Вакуумные тоннели позволяют им двигаться с невероятной скоростью! А сами поезда — настоящее чудо техники.

Ева 104 оторвалась от своего мяса и взглянула на Валлу, размахивавшую вилкой.

— Ты про «Ковчег»?

— О! Значит, ты тоже о нём знаешь!

Ева 104 коротко кивнула и отправила в рот кусочек.

— Да-да! Поезд «Ковчег» оснащён современными технологиями, позволяющими за считанные часы проехать весь континент! — Валла развела руки в стороны. — А ещё его корпус покрыт слоями защитных пластин, которые не пропускают радиацию. И если произойдёт авария, и поезд застрянет, он герметично закроется. Благодаря системе очистки он может продержаться в радиационной зоне до 72 часов, пока не придёт помощь.

— Да… Звучит захватывающе, — сдавленно ответила Ева 104. — И название подходящее. Ковчег, который нас всех потопит…

Валла 73 задорно рассмеялась. Я оторвалась от картофеля и подняла на Еву 104 глаза. Поймав мой взгляд, она криво усмехнулась, и еда встала в горле комом. Не в силах смотреть на неё, я снова уткнулась в тарелку.

— Глупенькая, «Ковчег» же не в море. Мы не потонем, — Валла 73 покачала головой. — С такой скоростью мы окажемся в Содомаре через 3–4 часа. Разве не потрясающе?

Весь разговор я молчала, лишь наблюдая за ними. Валла 73 продолжала с восторгом расхваливать новый поезд, а Ева 104 лишь изредка вставляла фразы. После ужина мы разошлись по своим уровням. Жилая зона валл находилась ниже, поэтому подруга попрощалась с нами в коридоре и убежала к лестнице. Я проводила её взглядом и повернулась к Еве 104. Та стояла у стены, скрестив руки, и скучающе смотрела в сторону. Заметив мой взгляд, она снова странно, почти хищно улыбнулась.

В коридоре постепенно стихала суета. Евы и валлы готовились к вечерней инвентаризации. Когда мы остались одни, я подумала, что могу снова попытаться заговорить. Но надежда рассыпалась, едва успев возникнуть, при виде её улыбки.

— Что ты хочешь сказать? — словно прочитав мои мысли, спросила Ева 104.

Я не могла понять, что она на самом деле чувствует, и на душе стало тоскливо. Мне всегда казалось, что наша дружба нерушима, что мы будем вместе всегда. Даже если окажемся в Содомаре, нам удастся поддерживать связь. Мы мечтали, чтобы наши господа тоже стали друзьями и позволили нам общаться. И я, и Четверка всегда хотели быть вместе, несмотря ни на что.

Мне хотелось высказать всё сейчас, но губы не слушались. Подавив страх, я набрала в лёгкие воздух.

На бедре запищал планшет, оповещая, что меня ждут на инвентаризации.

— Четверочка, — я поймала её за руку. — Прости меня. Пожалуйста, позволь тебе помочь.

Ева 104 замерла на месте, даже не обернувшись. Она тяжело вздохнула, а затем произнесла слова, от которых на сердце стало больно:

Я поняла, что снова потеряла возможность поговорить.

За прошедшие недели у нас с мисс Хилл завелась маленькая традиция. После инвентаризации, когда запись выключалась, мы тайком ели апельсины, которыми она с радостью меня угощала. Было ли это связано с фруктом или самовнушением, но с того первого раза мой цикл восстановился. Это не могло не радовать — сбой мог плохо сказаться на репродуктивной системе. Как бы я тогда выполнила свою миссию?

В один из таких вечеров у мисс Хилл меня посетила странная мысль. Почему меня не пугало, что я открыто нарушаю завет? Ведь апельсин — плод греха и смерти. Но внутри меня будто расцветало что-то, едва во рту оказывался этот кисло-сладкий плод. Словно давно забытая часть меня пробуждалась и радовалась, встречая что-то родное из далекого прошлого.

Меня должно было разрывать от чувства вины или хотя бы страха. Но за все эти дни я не ощутила ни того, ни другого. Я всякий раз собиралась поделиться этим с мисс Хилл, однако, стоило мне начать есть апельсин, как все мысли об этом напрочь вылетали из головы.

— Волнуешься перед завтрашней встречей с паломницами? — спросила мисс Хилл, когда мы закончили нашу мини-трапезу.

— Немного, — призналась я.

Тёплая рука учёной легла на мою голову, растрепав причёску.

— Тебе не о чем волноваться. Этот ритуал символический. В нём нет ничего страшного. Это простая проверка на верность и