Вернувшись в дом, она направилась к перевернутым для просушки стаканам, чтобы поместить светляка в один из них. И разжала кулак.

В нем ничего не было.

Краем глаза она увидела, как у ящика стола блеснул свет. Сама не понимая, что она делает, Луна выдвинула ящик и обнаружила внутри белый камень, вырезанный в форме шестигранника.

И тут же мучивший ее голод усилился. Поверхность камня блестела, как леденцы, которые тают на языке. Какими цветами или травами пахнет так тонко и маняще? Она поднесла шестигранник к лунному свету, и он тут же ослепительно вспыхнул. Луна подпрыгнула – и задела локтем папку с отцовскими документами. Бумаги разлетелись по вымощенному плиткой полу.

– Что ты делаешь? – У входа на кухню стоял папа, держа пальцем кнопку выключателя.

Застигнутая врасплох, она смутилась:

– Я… кажется, я ходила во сне.

Отец пристально посмотрел на нее, и по его лицу невозможно было прочесть, что он думает.

– Ты упала? Как ты себя чувствуешь?

– Ну… да. Я нормально, просто…

– Тебе в школу через пару часов. Иди спать.

Она кивнула, позволив ему помочь ей собрать бумажки. Он проводил ее вверх по ступенькам.

– Постой, – сказала Луна. – Я кое-что забыла.

– Что? – спросил папа.

– Э… камень. Кажется, он лежит на полу на кухне. Я его не убирала.

Дойдя до середины лестницы, он обернулся:

– Я не видел камня. Тебе, должно быть, приснилось.

Она уставилась на отца и смотрела достаточно долго, чтобы услышать тиканье часов. Ей ведь не померещилось… правда?

* * *

Утром Луна проснулась до будильника. По тому, какая в доме стояла тишина, она поняла, что родители еще спят. Спустившись на кухню, она направилась к ящику шкафа, в котором ночью нашла белый шестигранник.

Это не могло ей просто присниться. Совершенно точно.

Она искала всюду, но камня нигде не было.

Родни Вонг

Родни Вонг легкой походкой вошел в приемную директора школы Фэйрбридж-Хай, улыбаясь до того лучезарно, что в уголках глаз появились морщинки. Ему говорили, что так он выглядит очень обаятельным.

– Прошу прощения, что беспокою, миссис Харт. – Он старательно изобразил британский акцент. – Я ужасно замотался и не могу найти список учеников, выданный моей дочери. У вас нет лишнего?

На молодой женщине была пушистая белая водолазка, которая подчеркивала розовость ее щек. Она убрала выбившуюся прядь русых волос:

– Боюсь, у нас они кончились.

– Ну или просто взять попользоваться. Мне нужно договориться о совместных поездках на машине.

Долю секунды она обозревала пухлые папки на стойке. Затем прокашлялась:

– Что-то я вас не помню. Как, вы сказали, фамилия вашей дочери?

От ответа его уберег телефонный звонок.

– Прошу прощения, – с нисколько не извиняющимся видом сказала она. – Мне нужно взять трубку.

Она исчезла в соседней комнате, и Вонг на долю секунды задумался: дура – или просто ей настолько плевать?

Справочник он нашел на второй полке стойки информации и стал листать список имен. Сначала он открыл список фамилий на букву «Л». Жена всегда казалась ему умнее мужа. Было у него подозреньице, что они могут сменить фамилию на ее. Один ученик, Марк Ли. Возможно. Мысленно сделав пометку, он стал водить пальцем по списку, пока не наткнулся на «И, Хантер».

Да, Хантер. Так звали мальчишку, он вспомнил. И легкое изменение фамилии – достаточное, чтобы Вонг все эти годы не мог их найти. Он запомнил адрес и телефон.

– Вижу, вы нашли, что вам нужно, – сухо сказала женщина, вернувшись на место.

– Да, да, спасибо! – Он закрыл журнал. – Я нашел ровно то, что мне нужно.

Ивонн И

мать Хантера

Ивонн пребывала в своей стихии: облокотясь на кухонную столешницу, она делала в бумагах карандашные пометки. Она набросала черновик исследования, основанного на новейших раскопках гробницы династии Цин. Давэй писал что-то другое, но пришел к ошибочным выводам. По крайней мере, за много лет он научился полагаться на нее в подобных вопросах.

Младший сын пришел на кухню в одних носках и потянулся на цыпочках за зерновым батончиком из купленных ею оптом в магазине уцененных товаров. Ивонн вручила ему батончик, чтобы он не упал. И обратила внимание на его запястье.

– Коди, откуда у тебя этот браслет?

Глубокого красного цвета, с тщательно затянутыми узлами. По виду – совсем новый.

– Мне его сплел Хантер, – прощебетал он и упорхнул из кухни.

Она сделала несколько судорожных вздохов, пытаясь унять сердцебиение.

И живо припомнила красный шнур, весь в пятнах, пахнущий древностью, крепко-накрепко обмотанный вокруг плитки спрессованных сухих трав. Как она приготовила лекарство и как Хантер бился в истерике, не переставая кашлять, когда она заставила его выпить отвар вместе с травами и кореньями. Как она не смогла выбросить шнур, потому что ощущала его важность.

Так что она сплела Хантеру этот браслет, с каждым узелком желая, чтобы он хранил ее сына. Делал его здоровым и невредимым. Таково было ее материнское веление.

Она завязала его с тем, чтобы браслет можно было подтягивать по мере того, как сын рос и укреплялись его кости. Все эти годы – ну не глупо ли? Тем не менее мысль о том, что сын до сих пор его не снял, успокаивала ее.

И вот теперь у Коди завелся такой же. Правда, сплетенный не из древнего шнура, пропитанного силой невероятного снадобья и материнскими молитвами. Его браслет лишь копия. Он никогда никого не защитит.

При мысли об этом она содрогнулась.

Хантер И

Стоило Хантеру и Луне сесть и приступить к ланчу, сработала пожарная сигнализация. Противно замигали красные огни, и учителя организованно повели учеников к дверям. Хантер проверил, не подозревает ли кто, что это он устроил переполох, – чисто по привычке. И с огромным облегчением понял, что никто даже не смотрит в его сторону. Еще не хватало ему очередного исключения из школы.

Луна простонала:

– Есть хочу! Ну почему я взяла с собой этот суп, его не вынести! Что им стоило сказать, что будет учебная тревога!

– Вот. – Хантер сунул ей свой ланч. – Возьми мой сэндвич. Вообще-то я не голоден.

– Ну ты даешь, – сказала Луна, когда они присоединились к очереди на выход. – Я всегда голодная.

Он уже начинал стучать зубами на декабрьском морозе, но было терпимо. По крайней мере, это продлится всего несколько минут. Жаль, что нельзя взять пальто и шарф.

Луна управилась с половиной сэндвича, и тут Хантер резко выпрямился. Он ощутил ветер у щиколоток – почти всегда он сперва слышал его. Но рядом была Луна, и ее присутствие заглушало шум ветра в ушах.

– У тебя все хорошо? – спросила она с набитым ртом.

– Ага. – Он попытался смотреть в одну точку – в нескольких сантиметрах от ее локтя.

– На что это ты смотришь?

– Ну… Погоди пару минут. – Он напряг слух, чтобы уловить шуршание, понять, когда оно закончится.

Но это было невозможно. Он слышал лишь разговоры учеников и учителей, треск липкой ленты, когда Луна открывала его сумку для завтрака; Хантер досчитал до десяти и лишь потом позволил себе взглянуть вниз.

И увидел их – купюры, много купюр. По двадцать, пятьдесят долларов, даже хрустящая сотня. Бесцеремонно раскиданные вокруг его ног. Хантер наклонился: надо скорее их