— Какое наследство? Вот это? — Филипп в сердцах ударил по стене кулаком, с потолка посыпалась какая-то дрянь. — Десять облезлых яблонек?

Филипп принялся ерошить волосы, чтобы вытрусить из них обсыпавшуюся побелку. Руки лучше не распускать, все ясно, вдруг еще и крыша рухнет.

— Ничего они не облезлые! Убирайтесь отсюда! Оба! — выпалила Элион, но потом поежилась, обхватив живот руками и опустив погасший взгляд. — Я не верю никому из вас, вы все… все хотите навредить нам.

У Филиппа сжалось сердце, он сделал осторожный шажок вперед, но коснуться не решился. Элион выглядела такой перепуганной. Зверушка затравленная… Филипп не понимал, откуда у нее такие мысли. Но ему было жаль ее такую, загнанную, не подпускающую к себе, как запутавшаяся в сети птица, которая клюется и не дает себе помочь.

Александр вздохнул и приблизился к Элион. Осторожно, чтобы она и правда не бросилась бежать и не попала ни в какую ловушку. А то вьющихся растений здесь было достаточно, чтобы зацепиться ногой и упасть. И расшибиться.

— Иди ко мне, сестренка. Давай поговорим? — Александр бережно приобнял ее за плечи и, кивнув Филиппу, чтобы не мешал, увел ее из комнаты прочь. — А помнишь эту комнату? Тут жила наша нянечка. Она небольшая, но светлая. Ты часто приходила сюда вместе с куклами, и няня шила им платья. А я бегал к вам с деревянной шпагой, что выточил мне отец. И пытался убить твою куклу. Ты била меня по голове какой-то книжкой, что няня держала на прикроватном столике, — Александр улыбнулся детским воспоминаниями и усадил Элион на кровать. — Да, мы потом были не слишком дружны, как подросли. Наши пути разошлись. Но я жалел, что не позаботился о тебе. Расскажи, Элион, что тебя тревожит. Я хочу помочь тебе. Мы… не близки с тобой в последние годы. Я хочу исправить это. Поговори со мной, сестра?

Элион присела на кровати, расправляя складки платья на коленях. Ее голова была низко наклонена, волосы падали на лицо. Она не решалась смотреть на Александра, когда он говорил все это. Боялась выдать себя. Конечно, когда ей рассказывали подобное, в голове вспыхивали кадры-воспоминания, но все же… она не настоящая Элион.

— Я пыталась поговорить с тобой еще в доме мужа, — с горечью вздохнула Элион. — Но даже если ты не покрываешь Филиппа, ты все равно на его стороне и не веришь моим словам… Мне угрожает опасность. И мне, и малышу.

Элион приложила ладонь к животу, чувствуя, как ребенок слегка толкнулся. И подняла взгляд на Александра. Ее карие глаза слегка поблескивали. Выглядела она уставшей. Наверно, устала бояться?

Александр вздохнул и тяжело опустился на кровать рядом с Элион. Неумело погладил ее по голове, как маленькую. Матрас жалобно скрипнул под его весом. Она дернулась от его руки, будто перепуганная кошка.

— Тебя будто подменили, Элион. Это я, твой брат, Алекс. Успокойся, ты в безопасности, — сделал новую попытку утешить сестру Александр. — Почему ты считаешь, что Филипп опасен для тебя и малыша? Да, у него из-за семейной истории слегка поехавшая крыша по поводу детей, и ты иногда жаловалась мне на это. Но все же хорошо, Филипп не упрямился, когда ты забеременела! Ты же была такой счастливой, что у тебя появится малыш! Уверен, ты сумела переубедить Филиппа и избавить его от дурных воспоминаний о прошлом.

— Прошлом?! — дернулась Элион, как от удара плетью.

Глаза загорелись огнем, словно у дикой кошки, а не перепуганного котенка, как прежде.

— Ты тоже говоришь о прошлом, Алекс?! Как и он?! Так значит, у него с его «прошлым» — первой любовью — должен был быть ребенок, но не сложилось?! И поэтому Филипп теперь не хочет детей?! Он хочет их только от Салли?!

Александр отодвинулся от Элион подальше. Говорят, что беременные женщины не от мира сего. Никогда не верил в это. Но глядя на Элион, готов был поверить в подобное высказывание!

— А… Ну… Я не знаю, — замямлил Александр, встав с кровати. — Давай я позову Филиппа, и вы во всем разберетесь? В его, кхм, прошлом? С детьми или без детей…

Александр затянул его в комнату, попутно шипя что-то в ухо о том, чтобы Филипп доказал Элион, что у него нет детей. Филипп уставился на нее во все глаза.

— Э… у меня нет детей, дорогая, — Филипп осторожненько подошел к ней ближе, как к опасному, слегка бешеному зверю. — Ну, то есть будет. Наш малыш. Больше никого.

Филипп присел на корточки перед кроватью, на краю которой сидела Элион. Его ладонь осторожно потянулась к ее животу. Филипп видел, что Элион напряглась всем телом.

«Она будто боится за малыша, боится, чтобы я трогал ее», — нахмурившись, подумал он. И уже всерьез задумался, не попросить ли у лекаря что-нибудь успокоительное на травках. Уж больно у Элион фантазия расшалилась на фоне беременности.

Элион прищурилась и отодвинулась подальше от Филиппа. Еще и скорчила самую отвратительную морду, которую только смогла!

— Мне Алекс все рассказал! — гордо провозгласила Элион. — И слуги не зря шептались за моей спиной! Я теперь знаю все тайны прошлого. Наверняка, у вас с Салли что-то было, что-то связанное с ребенком! Что теперь ты не хочешь иметь ребенка от меня! Ну, поня-ятно! Тебе ж выгоднее меня отравить, а самому жениться на Салли, и чтобы потом заделать ей уже вашего ребеночка! Так вот, мне плевать на ваши планы. Оставь меня в покое, понятно? Я жить хочу! И ребенка нашего воспитывать, не оглядываясь, когда и как, и кто на меня нападет! На меня уже и тут пытались напасть! Ну… наверное.

Не уточнять же, что это просто окно хлопало… Элион тряхнула головой и посмотрела в упор на Филиппа. Прямо в его честные большие глаза! Якобы честные!

— Да не хочу я никаких детей! Ничьих! — взбесился Филипп, взвиваясь на ноги, но тут до него дошел смысл последних слов. — Пытались напасть? Кто? Отвечай, Элион!

Эта фраза прозвучала как допрос. Еще бы. Ведь он перехватил Элион за плечи цепко, крепко, сильно, не вырваться. В его глазах был искренний страх за нее. Пусть даже сейчас Филипп считал ее полной идиоткой, которая надумала невесть что! Ему было не до того, чтобы рассказывать все свое мировоззрение по поводу отцовства! Элион могла угрожать опасность, и Филипп слышал только это, как на повторе.

— Ах ты детей не хочешь, гад?! — взбеленилась Элион и набросилась на Филиппа, как маленький смерч, замахнулась и влепила ему пощечину. — Вот и пошел вон из моего дома!