Когда все поели, тётя Элизабет энергично встала и начала собирать посуду.

— Анжелика, голубушка, поможешь отнести миски? — обратилась она к девочке.

Та кивнула с готовностью, будто только этого и ждала, и, ухватив свою миску и ложку, поспешила за тётей в дом.

Герберт поднялся, скрипя, как старый шкаф.

— Пойду-ка я прилягу, сударыня. Спасибо за хлеб-соль… и за уголок. — Он слегка поклонился и заковылял к дому.

Я проводила его взглядом, потом снова опустила глаза на травы. Нужно было разложить их поровнее, пока не стемнело. Но тут Кристиан, который всё это время сидел молча, поднялся.

— Эмилия, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Я подняла голову.

Он кивнул в сторону реки, где в вечернем свете темнели заросли камыша.

— Пойдём поговорим.

Глава 10

Солнце клонилось к закату, превращая воду в расплавленное золото и медь. В воздухе висело тёплое томление, смешанное с запахом влажной земли и хвои, нагретой за день. Последние лучи цеплялись за верхушки елей на другом берегу, а с опушки тянуло горьковатым ароматом полыни.

— Красивый закат, — произнесла я, не найдя других слов.

— Сойдёт, — откликнулся Кристиан, прожигая меня взглядом. — Идеальный вечер, чтобы собрать вещи и уехать. Пока ещё не поздно.

Я усмехнулась, уловив направление разговора.

— Собрать вещи и уехать? — повторила я. — И куда же именно, дорогой сосед?

— А это уж твоя забота, соседка, — прищурился он, когда из-за ветвей выскользнул яркий луч. — Любое место будет лучше этого, Эмилия. Девочку, так и быть, пристрою сам. А остальных забирай и уходи. — Он кивнул в сторону моих владений, где ставни висели перекошено, крыша, хоть и подлатанная, всё равно проседала. — Зимой замёрзнешь. Если, конечно, доживёшь до зимы. И эти люди… — его взгляд скользнул к окну, откуда доносились голоса. — Интересно, как их сюда занесло? Ты что, приют открыла для потерянных душ?

— Элизабет — моя тётушка. Пожилая и одинокая. А Герберт и Анжелика нуждаются в помощи, — ответила я спокойно. — Не могла же я их оставить. И дом… я приведу его в порядок. Постепенно.

— Постепенно? — Кристиан усмехнулся. — Пока дом не рухнет тебе на голову? У тебя нет ни денег, ни сил. А вот самомнения — хоть отбавляй и…

Он запнулся, будто не решаясь договорить.

— Я не собираюсь убегать, — произнесла я твёрдо и подняла подбородок.

Кристиан сжал челюсти так, что на скулах заходили жилы. Лицо его побледнело, плечи напряглись. Он устало провёл рукой по виску. Голова у него болит, что ли? Может, потому и злой?

Повисла тишина — густая, вязкая, словно речной туман, начинавший стелиться у воды. Над ухом тонко зажужжали первые комары.

— И всё же… почему ты так отчаянно хочешь остаться один? — бросила я, не скрывая раздражения от его настойчивости. — Может, ты что-то скрываешь?

— Не твоё дело! — рявкнул он и шагнул вперёд. — Не суйся в мои дела, соседка. Иначе пожалеешь.

— Хватит меня пугать!

Я резко развернулась. Потёртое на локтях платье колыхнулось, зацепившись подолом за высокий бурьян.

— Эмилия! — крикнул он. — Потом не говори, что я не предупреждал! Останешься — пеняй на себя!

Я остановилась у зарослей камыша и обернулась. Сумерки сгущались стремительно, укутывая фигуру соседа в сизую дымку.

— Предупреждение принято, — холодно ответила я. — На этом всё.

И, не оборачиваясь больше, направилась к дому, оставив Кристиана одного на берегу.

Захлопнула дверь, прислонилась к прохладной деревянной створке и закрыла глаза. Сердце отчаянно колотилось, в ушах звенело от злости. Как же я ненавидела его в этот миг! Высокомерного, вечно недовольного…

В комнате горела единственная свеча. Анжелика помогала тёте мыть посуду после ужина.

— Всё в порядке, дорогая? — тихо спросила тётя Элизабет, вытирая руки о передник.

— Да, да, всё хорошо, — выдавила я улыбку, оттолкнувшись от двери. Голос всё же предательски дрожал. Будет ли у меня когда-нибудь покой в этом мире?

— Отведу нашу гостью к соседушке, а потом будем спать, — сказала тётя, беря девочку за руку.

Я опустилась на край кровати и сжала виски ладонями. В углу на циновке, укутанный тряпками из сундука, уже посапывал старик Герберт. Надо бы и ему одеяло купить. За окном, в доме у сада ледяных яблонь, горел свет.

Он предлагал устроить девочку. Но куда? Будто я могла просто так отдать ребёнка — хрупкого, как листик, оторванный ветром и прибитый к моему порогу.

Нет. Тысячу раз нет.

Да и сам он, разве сможет?

Гнев накрыл снова — горячей и горькой волной. Подошла к окну. За стеклом сгущалась темнота. Тётя уже открывала дверь, а в соседнем доме вдруг погас свет.

— Убирайся сам, — бросила я в пустоту.

Пусть исчезнет. Найдёт себе идеальную пустыню, где не будет ни людей, ни забот. А моё место здесь. Среди дырявых крыш и моих подопечных. Хватит! Бывший муж изгнал из столицы, а теперь ещё этот…

Я резко отвернулась от окна и смахнула со щеки предательскую слезинку.

— Всё хорошо, — сказала я.

— Конечно, дорогая, — ответила тётя, думая, что это ей. — Идём спать.

Кто же мог знать, что именно этой ночью я и правда пожалею обо всех своих решениях.

Глава 11

Сон не шёл. За спиной тихо посапывала тётя Элизабет, её тёплый бок оставался единственным уютным островком на жёсткой, неудобной кровати. В углу старик Герберт храпел, как заведённый, и его гулкие раскаты вторили порывам ночного ветра за окном. Я ворочалась, тщетно пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, а мысли не отпускали.

Скоро на крыльце подсохнут первые пучки трав: зверобой, мята, медуница… Но этого — капля в море. Слишком мало и слишком дёшево. Нужно гораздо больше. А значит, дорога одна — в Лес Ночного Шороха. Страшно? Ещё бы. Особенно после леденящих душу историй соседа — натура у меня впечатлительная. Но… бабушка на рынке упоминала, что спелые ягоды Ригил растут именно там. Кто знает, какие ещё сокровища скрываются в тех сумеречных чащах?

Значит, идти придётся. А потом — снова в Асмиру. Надо выяснить, как пробиться на рынок со своим товаром. Платить лишнюю монету за место? Или попроситься в помощницы к той самой бабушке с совиными глазами? Дела, дела… От одной этой круговерти уже начинала кружиться голова.

И тут… мысль проскользнула тихо, но настойчиво и уж больно заманчиво. Если бы он… если бы Кристиан согласился помочь мне. Хотя бы чуть-чуть. Его ледяные яблоки — редкость несравненная, почти бесценная. А у