Феликс давно рассказал, что отношения у Офелии и Кейлуса хоть и натянутые, но они пришли к пониманию. Офелия полноценно не вернулась в сообщество, но все равно иногда выполняла поручения отца. Особенно те, которые ей самой выгодны.

С кухни вышла Нучи, о чем-то переговорила с Деймондом и покинула кафе: ее смена подошла к концу.

— Еда на кухне, — сказал Деймонд, садясь рядом с Харпер. — Сначала поговорим, полагаю.

— Все сложно, — ответил Дэн. — Очень. Но у Офелии есть план.

— Не сомневаюсь, — сказала Харпер, положила руки на стол, не зная, как справиться с нервозностью. Почему сегодня? Не могли подождать до завтра со своими заговорами и проблемами? Хотя… какая разница, когда бы развеялась ее лавандовая дымка?

Дэн опустил глаза вдруг к пальцам Харпер. Нахмурился. Уставился на руку Деймонда. Напрягся.

— Вы поженились⁈ — крикнул он так, словно Харпер ему что-то обещала, и ее замужество с другим — предательство.

— Еще три года назад, — спокойно ответила она, показывая кольца: обручальное на безымянном и помолвочное, что стала носить на среднем.

— Вы же познакомились три года назад!

— Кому-то очевидно, что таких девушек не стоит отпускать. Поэтому я сразу обозначил свои намерения. — Деймонд поднялся, презрительно оглянул Дэна. — Вам нужно поговорить наедине, видимо. Но я рядом. И все вижу.

— Ничего я ей не сделаю!

— Знаю. Я научил ее защищаться. Мечтаю увидеть последствия бурлящего заклятия на тебе.

Харпер проводила мужа взглядом. Повернулась к Дэну, задумчиво постучала пальцами по столу.

— Три с половиной, — поправила она.

— А-а?

— Три с половиной года назад я познакомилась с Деймондом. Вечером, сразу как выгнала тебя. Видимо, жизнь наградила меня за правильное решение.

Дэн раскраснелся, пробурчал что-то похожее на «все у нас было не так и плохо», но заметил, как сузились глаза Харпер. Магия в его венах забурлила, кровь закипела…

— Мощная штука, — просипел Дэн, а Харпер прекратила колдовать: убьет еще отца ребенка Офелии. Не то что бы она будет страдать… ну, если верить, что она выбрала этого оболтуса только чтобы позлить отца. — Он научил тебя защищаться? Ого. Ну, магия там. Еще что. Я думал, он имел в виду, что сам примчит и соски мне отрежет.

— Справлюсь с любым человеком, возможно, с не очень сильными темными и светлыми, — холодно процедила Харпер. — Отлично знаю боевые заклятия. А еще я отменно метаю кинжалы.

— Ты? Кинжалы? Ну… — Дэн заметил, как Харпер сжимает кулак. Нервно сглотнул. — Слушай. Прости меня. Я правда много косячил. Я… мне было очень страшно. Очень стыдно. Я постоянно ощущал себя виноватым. И срывался на тебе.

— Это недостойно: срываться на любимой женщине, — холодно заявила Харпер. — Как бы Деймонда не выводили из себя, со мной он всегда адекватен и нежен. А если он не в состоянии держать себя в руках, то прямо говорит, почему сейчас будет орать. Чтобы я знала, что это не моя вина. Но он никогда не поднимал на меня руку. Никогда. И никогда не насиловал меня. Всегда слышит, чего я хочу и не хочу. Уважает мои желания что-то никогда не пробовать. И я знаю, что могу все ему рассказать и всегда получу поддержку, даже если он считает мою истерику глупой. Все равно обнимет и успокоит — потому что для меня повод для истерики не был глупым. И я всегда чувствую себя в безопасности рядом с ним. Тебя я боялась. Постоянно.

Дэн скукожился, попытался вжать голову в плечи, лишь бы спрятаться от разочарованного взгляда Харпер. Ну, хотя бы понимает, как сильно он косячил.

— Это… ну… — Дэн тряхнул плечами, сложил руки на груди, пытаясь заранее защититься от заклятия, что могла запустить в него разъяренная Харпер. — Кейлус тем вечером заявил, что я должен буду довести тебя до самоубийства. Я немного… много, если по правде… короче, я очень испугался! Хотел отказаться… но как⁈ Харпер, он Гнев! Что я должен был сделать?

— Поэтому начал душить меня, чтобы выполнить приказ Кейлуса? М-м?

— Нет, это… так… вышло. Прости. За все. Хочешь мне сосок отрезать?

— Хочу кастрировать тебя. Знаешь, что Деймонд говорит? Если в Мунфоле мужик не умеет держать свой член в штанах, то его отрезают. Чтобы девушки были в безопасности. Потому что мы не должны страдать из-за вашей похоти.

— Ему-то ничего отрезать не надо, а? Это мужская природа.

— Деймонду? Не надо, Дэн. Он прекрасно умеет думать. И живет по нормам морали. И у меня никогда не было таких ярких оргазмов как с ним. Каждый. Чертов. Раз.

Они оба часто дышали, красные и злые, уставившись в глаза друг друга. Харпер вдруг смутилась. Шумно выдохнула, откидываясь на спинку стула.

Почему она так злится? Зачем выговаривает ему все это? Пытается что-то доказать?

Прошло три с половиной года. Пока его не было рядом, она даже не вспоминала о неудачном опыте. Но стоило увидеть… И снова это горькое чувство вины на языке. Пламя в груди. Однако она злилась не на Дэна. Нет. На себя. Что прощала и позволяла использовать ее.

— Ты простила меня. Тогда, — тихо сказал Дэн.

— Потому что дурой была. — Харпер закрыла глаза. Сейчас она бы никогда не позволила остаться рядом мужчине, который посмел ее насиловать. Процитировала строчку из песни Тейлор Свифт: — Я прощаю, забываю, но никогда не отпускаю. Что ты хочешь?

Деймонд стоял у входа на кухню, сложив руки на груди. Далеко для того, чтобы распознавать слова, но достаточно близко, чтобы видеть эмоции и слышать их крики.

— Помогите убить Кейлуса.

— А?

— Это просьба Офелии.

— Ты рехнулся?

— Помогите убить Кейлуса. А мы поможем переиграть Смерть и уничтожить свитки.

— Точно рехнулся. Беременный не ты, так какого лешего мозг завязался узлом у тебя?

Харпер махнула Деймонду, ведь не желала пересказывать потом разговор, и тот сел рядом. Вскинул брови, ожидая повторения важной части беседы.

— Они хотят, чтобы мы помогли убить Кейлуса.

— Ты рехнулся? — спросил Деймонд.

— Вы че, синхронизировались? — пробурчал Дэн. — Даже говорите одинаково.

— Вопрос в силе, — холодно ответил Деймонд, но руку Харпер сжал, даря ей свое тепло.

— Он через меня следил за Харпер. Хотел довести ее до самоубийства. Травил, чтобы сделать бесплодной.