— Вот, — Полина повернула экран ко мне.

Переписка.

Кирилл: «С Верой всё давно закончено. Не хочу травмировать Машу резким разводом».

Полина: «А она знает?»

Кирилл: «Знает. Просто делает вид, что нет».

Следующее.

Кирилл: «Кольцо хочу подарить спокойно, без лишнего шума. Потом разберусь с документами».

Полина: «Мне не нужен скандал».

Кирилл: «Скандал будет только если Вера решит играть в жертву. Но она умная, она поймёт».

Я почувствовала, как зубы сжимаются сами.

Умная. Поймёт.

Сколько лет я была этой «умной», которая всё понимает? Умная жена не спрашивает лишнего. Умная жена не лезет в телефон. Умная жена не мешает карьере. Умная жена понимает, что мужчина устал. Умная жена и развод, видимо, должна была принять как служебное уведомление.

— Пересылайте, — сказала я.

Полина кивнула.

В этот момент дверь кафе открылась.

Я не сразу обернулась. Просто увидела, как Полина изменилась в лице. Побледнела так резко, будто в комнату вошёл не человек, а диагноз.

— Он здесь, — прошептала она.

Конечно.

Кирилл стоял у входа.

В тёмном пальто, с телефоном в руке и таким лицом, что мужчина с круассаном у стойки сразу отступил на шаг, решив, видимо, не вмешиваться в чужой криминальный завтрак.

Кирилл увидел нас. Полину. Меня. Кольцо на салфетке.

И пошёл к столу.

— Как трогательно, — сказал он, останавливаясь рядом. — Две женщины нашли общий язык.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Полина.

— Ты серьёзно?

Она опустила глаза к телефону.

— Ты отслеживаешь мою геолокацию?

Я медленно повернулась к ней.

— Вы делились геолокацией?

— Он сказал, так спокойнее.

Я не выдержала.

— Для кого?

Кирилл посмотрел на меня.

— Вера, не лезь.

— О, какая свежая мысль. Ты ворвался в кафе, где сидит твоя жена и беременная любовница, но не лезть должна я.

Мужчина с круассаном всё-таки ушёл к дальнему столику. Правильное решение. Круассаны не любят напряжения.

Кирилл наклонился к Полине.

— Вставай.

— Нет, — сказала она.

Он замер. Я тоже. Полина подняла голову. Руки у неё дрожали, но голос прозвучал громче:

— Нет, Кирилл. Я не пойду.

Он посмотрел на неё с таким удивлением, будто табуретка заговорила.

— Что ты сказала?

— Я сказала: нет.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Начинаю.

У меня чуть не вырвалось: «Добро пожаловать». Но я промолчала. Момент был её. Пусть забирает.

Кирилл выпрямился.

— Вы обе сейчас ведёте себя абсурдно.

— Словарь у тебя сегодня бедный, — сказала я. — Неадекватна, абсурдно, на эмоциях. Повтори ещё про истерику, и будет полный набор.

Он повернулся ко мне.

— Ты довольна? Настроила её?

— Кирилл, если бы женщин можно было настраивать так быстро, я бы давно настроила себя уйти от тебя раньше.

Полина тихо сказала:

— Ты просил меня соврать.

Кирилл резко посмотрел на неё.

— Что?

— Про Веру. Что она бросалась на меня. Что она угрожала. Что она неадекватная.

— Я просил тебя быть готовой сказать правду.

— Это не правда.

— Ты была напугана.

— Да. Но не ею.

Тишина.

Вот теперь он действительно разозлился. Не шумно. Кирилл редко взрывался при людях. У него злость становилась холодной, как металл.

— Полина, выйдем.

— Нет.

— Вера, ты сейчас слушаешь женщину, которая сама не знает, чего хочет.

— Удивительно. Минуту назад ты хотел на ней жениться.

— Я хотел поступить порядочно.

— Подарить кольцо беременной любовнице, пока жена не в курсе развода? Да, Кирилл, порядок просто сияет.

Он сжал пальцы на спинке стула.

— Не смей говорить о беременности так.

— А как? Торжественно? С придыханием?

Полина вдруг сказала:

— Я не уверена, что беременность сохранится.

Мы оба повернулись к ней.

Кирилл побледнел.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что ты вчера сказал Вере так, будто ребёнок уже родился и требует фамилию.

— Ты беременна.

— У меня задержка и один положительный тест. Врач сказала пересдать анализы. Ты не поехал со мной. Ты купил кольцо, как утешение.

Я смотрела на Кирилла. Полина продолжала:

— Я сказала, что мне страшно. А ты сказал, что это мои женские глупости, но что ребенок — это хорошо. Что ребёнок поможет решить вопрос с разводом.

— Замолчи, — произнёс Кирилл.

Вот оно. Не громко. Не криком. Но так, что у Полины дрогнули плечи. Я положила телефон на стол экраном вверх.

— Запись идёт.

Кирилл медленно повернул голову ко мне.

— Ты опять записываешь?

— Уже привычка. Развод развивает дисциплину.

— Выключи.

— Нет.

— Вера.

— Нет.

Он наклонился ниже.

— Ты думаешь, это поможет тебе? Думаешь, выставишь меня монстром и получишь всё?

— Нет. Я думаю, ты сам отлично справляешься.

— Ты не сможешь судиться со мной.

— Опять?

— У тебя нет денег на долгую войну.

— Зато у меня есть мама, адвокат и очень злой хомяк.

Полина неожиданно фыркнула. И тут же закрыла рот. Кирилл посмотрел на неё так, что смех умер.

— Ты пожалеешь, — сказал он ей.

Она побледнела, но не опустила глаза.

— Возможно.

— Я тебе ничего не должен.

— Я знаю.

— И если ты сейчас начнёшь играть против меня…

— Кирилл, — перебила я. — Ты сейчас угрожаешь беременной женщине в общественном месте под запись. Продолжай, пожалуйста. Алла Борисовна будет просто счастлива.

Он резко выпрямился. Огляделся. В кафе действительно уже смотрели. Не открыто, но смотрели. Бариста застыл у кофемашины. Девушка с ноутбуком печатала слишком медленно. Пожилая пара перестала есть чизкейк. Наш маленький театр собрал зал.

Кирилл сразу изменился. Надел лицо. То самое: спокойный мужчина в сложной ситуации, окружённый эмоциональными женщинами.

— Вера, — сказал он мягко. — Давай закончим этот цирк.

— С удовольствием. Уходи.

— Я пришёл за Полиной.

— А она багаж?

— Не вмешивайся.

Полина встала.

— Я сама решу, куда пойду.

Он смотрел на неё долго. Потом усмехнулся.

— Ну конечно. Теперь ты сильная.

— Нет, — сказала она. — Просто не одна.

Я вздрогнула. Не ожидала. И не была уверена, что мне нравится, что она сказала это рядом со мной. Но фраза уже прозвучала.

Кирилл услышал тоже.

— Вера, не обольщайся, — сказал он. — Она сейчас к тебе липнет, потому что ей удобно. Завтра прибежит ко мне.

— Возможно, — ответила я. — Но сегодня ты уйдёшь один.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас понял: я правда не собираюсь возвращаться в старую роль. Не сейчас. Не через час. Не после его мягкости, угроз, жалости, беременности, ребёнка, квартиры или денег.

— Ты ещё попросишь меня поговорить, — сказал он.

— Через адвоката.

— Надоела твоя адвокатша.

— Мне тоже надоел твой гарем, но мы же держимся.

Полина выдохнула что-то похожее на нервный смешок.

Кирилл шагнул ближе ко мне.

— Ты думаешь, Маша будет на твоей стороне?

Я встала. Вот теперь всё.

— Не произноси её имя в этом