– Ну что, дочка, – сказал он, отстранившись и внимательно изучая моё лицо, – довела себя до крайности?

– Пап, я… Прости, что заставила переживать. Не прощу себе, если у тебя снова заболит сердце…

Отец ушёл со службы ещё и потому, что начались проблемы со здоровьем, и я старалась не волновать его лишний раз, но в этот раз… В этот раз муж погрузил в нечто дурно пахнущее чуть ли не по самую маковку.

– Тише, – он поднял руку в останавливающем жесте, – со мной всё в порядке, наотдыхался по санаториям, свеж, как огурчик! – и широко усмехнулся, после чего резко посерьёзнел: – Как моя внучка?

Тая выглянула из комнаты, увидела дедушку и бросилась к нему:

– Деда-а! Ты прилетел!

– Конечно, прилетел. Думаешь, я позволю кому-то обижать свою принцессу? – он крепко обнял её. – Как держишься, солдат?

– Нормально, – она попыталась улыбнуться. – Только всё это очень страшно.

– Знаю, девочка. Но скоро всё закончится. Я не дам вас в обиду.

В его голосе была такая уверенность, что я впервые за неделю почувствовала: да, действительно скоро всё закончится.

Пётр заварил крепкий чай, и мы сели за стол. Отец молча слушал мой рассказ о последних событиях, изредка кивая.

– Значит, встреча в десять, – подытожил он. – Ковач готова сотрудничать. Это хорошо. А как с Алексеем?

– Майор Соколов сказал, что его тоже будут допрашивать. Но отдельно от нас.

– Правильно, – папа потёр подбородок. – А ты готова увидеть эту… подругу?

Я задумалась. Готова ли? Маша предала не только меня, но и нашу пятнадцатилетнюю дружбу. Использовала моё доверие, чтобы разрушить мою семью. И при этом…

– Готова, – твёрдо сказала я. – Мне нужно услышать правду. Всю правду.

В половине десятого за нами приехали. Чёрный внедорожник ФСБ с тонированными стёклами. Отец сел рядом со мной, Кира Львовна напротив нас. Тая осталась дома под охраной.

– Елена Михайловна, – сказала юрист, – вы должны понимать: то, что скажет Мария, может кардинально изменить дело. Но это так же может быть очень болезненно для вас лично.

– Я готова, – повторила я.

Безопасный объект ФСБ оказался ничем не примечательным офисным зданием. Но внутри чувствовалась особая атмосфера: металлоискатели, охрана, камеры наблюдения.

Майор Соколов встретил нас в холле. Высокий, подтянутый мужчина лет сорока пяти, с внимательными серыми глазами.

– Полковник Волков, – он пожал руку отцу. – Рад познакомиться. Ваша информация очень помогла.

– Дело государственной важности, – коротко ответил папа.

– Именно так мы и рассматриваем эту ситуацию. Схема Гранкина выходит далеко за рамки одного случая. Елена Михайловна, – он повернулся ко мне, – готовы?

Мы прошли в комнату для допросов. Аскетичная обстановка: стол, несколько стульев, диктофон, видеокамера. И Мария, сидящая у противоположной стены рядом со своим адвокатом.

Она выглядела ужасно. Осунувшееся лицо, круги под глазами, дрожащие руки. Когда наши взгляды встретились, она опустила голову.

– Мария Андреевна, – майор Соколов включил диктофон, – вы согласились дать показания в рамках дела о мошенничестве и организованной преступной деятельности. Подтверждаете свою готовность к сотрудничеству?

– Да, – её голос был едва слышен.

– Тогда начнём с начала. Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с представителем группы Гранкина?

Мария подняла глаза, посмотрела на меня, потом на майора:

– Полтора года назад. У моей клиники начались финансовые проблемы. Один из крупных инвесторов вышел из проекта, и мы оказались на грани банкротства.

– Продолжайте.

– Ко мне обратился человек, представившийся Дмитрием Вайновским. Сказал, что слышал о моей работе, заинтересован в инвестировании в медицинские проекты. Предложил встретиться.

– Это тот самый мужчина, которого я видела в твоём кабинете? – вопрос слетел с губ, прежде, чем я подумала.

– Да, – она кивнула. – Лена, я… я не знала тогда, во что меня втягивают.

– Елена Михайловна, прошу вас не мешать беседе, – строго посмотрел на меня следователь, я извиняющееся кивнула. – Свои вопросы зададите, как только я закончу. Итак, Мария Андреевна, – он снова повернулся к моей бывшей подруге, – расскажите о ваших отношениях с этим Дмитрием Вайновским.

Мария покраснела:

– Он… он был очень обаятельным. Умным, успешным. Я была одинока, у меня давно не было отношений…

– То есть у вас была интимная связь?

– Да. Но не сразу. Сначала он просто помогал с клиникой. Вкладывал деньги, не требуя немедленной отдачи. Говорил, что верит в моё дело.

– А когда отношения стали личными?

– Через несколько месяцев. Дима постепенно входил в мою жизнь. Дарил подарки, приглашал в рестораны, интересовался моими проблемами. И я… я влюбилась.

Я сжала кулаки. Как же было противно это слушать.

– Когда он впервые заговорил об Алексее Рогожине?

– Примерно год назад. Сказал, что его друзья-инвесторы ищут надёжного партнёра для крупного проекта в Азии. Спросил, знаю ли я кого-то из бизнесменов с хорошей репутацией.

– И вы назвали имя Алексея?

– Да, – голос Марии стал ещё тише. – Я сказала, что Алексей – успешный финансист, у него есть опыт международных сделок…

– А когда началась интимная связь с Рогожиным?

Мария побледнела, сжала руки в замок:

– Когда я поняла, что влюблена в Дмитрия, он… изменился. Стал холоднее, реже приезжал, меньше интересовался моими делами. А потом вызвал на серьёзный разговор.

– О чём?

– Сказал, что у него есть компрометирующие материалы на мою клинику. Показал документы о том, что часть моих лицензий оформлена с нарушениями, что некоторые инвесторы – подставные лица, что в исследованиях использовались непроверенные препараты… Пригрозил тюрьмой. И чтобы этого не произошло, я должна была помочь ему “сблизиться” с Алексеем. Войти к нему в доверие, узнать о его финансовых возможностях, подготовить к крупной сделке.

– Но это ведь не всё?

– Не всё. Ещё Дима предложил мне деньги, – тихо ответила Мария. – Много денег. Пятьсот тысяч долларов за успешное завершение операции. Этого хватило бы, чтобы решить все проблемы клиники, закрыть долги, расширить исследовательскую базу…

– То есть вы получили не только угрозы, но и финансовую мотивацию?

– Да. Дима сказал, что если всё пройдёт гладко, я стану партнёром в крупном медицинском холдинге. Что моя клиника войдёт в международную сеть…

Я