— Я о ней слышал.

— Почти все о ней слышали. Она известная нарушительница спокойствия. — Глаза Кита заинтересовано сверкнули, Мэдди щёлкнула пальцами перед его носом. — Не вздумай, Кристофер.

Он махнул рукой.

— Я помню. Продолжай.

— Рядом с мисс Янг в кремовом шёлковом платье стоит Луиза Мартин, а рядом с ней — Марта Торн. Обе принадлежат к старинным семьям. Потомкам первых поселенцев.

— Другими словами, обе скучные.

— Так нельзя говорить.

— Но я ведь прав?

Кит угадал, но она никогда бы в этом не призналась.

— Эмили Миллс и Кэтрин Делафилд сидят на диване.

— Делафилды занимаются недвижимостью?

— Да.

— Престон терпеть не может её отца, — пробормотал Кит. — Хорошо, что он решил не приезжать.

Их друг Престон Кларк в настоящее время скупал недвижимость по всему Манхэттену, чтобы возвести на её месте небоскрёбы. Неудивительно, что он был не в ладах с мистером Делафилдом.

Кит кивнул в сторону Харрисона.

— А та, что сейчас разговаривает с нашим женишком?

— Это Лидия Хартвел. Её отец владеет большей частью серебряных рудников в Монтане.

Кит тихо присвистнул.

— И к тому же симпатичная. Они хорошо смотрятся вместе. — Он указал подбородком туда, где у буфета стояли Харрисон и Лидия. — Выглядит многообещающе.

Правда? Харрисон и Лидия успели пообщаться и перед ужином, так что, возможно, Харрисону улыбнулась удача.

И Мэдди была этому рада. Честное слово.

Она решила узнать, правдивы ли слухи, которые услышала ранее.

— Кое-кто рассказал мне, что в Париже у него родилось двое детей.

Глаза Кита едва не вылезли из орбит.

— У Харрисона? — Когда Мэдди кивнула, он запрокинул голову и расхохотался. — Я никогда не встречал человека, который хотел бы иметь детей меньше, чем Харрисон.

Вот как? Она этого не знала. Они никогда не обсуждали тему детей, до сегодняшнего вечера, когда он упомянул о своей любовнице и предотвращении “последствий”. И, честно говоря, эта информация была лишней.

Харрисона ждала любовница в Париже.

Это не должно было удивить или расстроить Мэдди, но по какой-то причине удивило и расстроило. Известие о его любовнице легло камнем ей на грудь, и придавило всей тяжестью своего веса.

— Вряд ли его можно за это винить, — продолжил Кит. — Арчеры были не самой любящей семьёй. Харрисон говорил, что если бы не ты и твои родители, он бы так и не узнал, как выглядят настоящие семейные отношения.

Мэдди окутало тепло, она с трепетом вспомнила о том времени, которое они провели вместе. Как им было тогда весело.

— Я дружила со многими детьми, но Харрисон быстро стал неотъемлемой частью нашей семьи.

— Между вами никогда не было и намёка на романтические чувства? — Кит отвёл взгляд, изучая комнату, будто стараясь запомнить каждую деталь. — Иными словами, обычно у мальчика-подростка на уме только одно, и я не могу представить, чтобы Харрисон был другим.

Она вспомнила шестнадцатилетнего Харрисона, долговязого паренька с застенчивой улыбкой. Он ни разу не намекнул на то, что испытывает чувства к ней или к любой другой девушке.

— Нет, никогда.

С губ Кит сорвался смешок.

— Неудивительно, что он вёл такую разгульную жизнь в Париже.

— В смысле?

— Не бери в голову. — Он встал и поправил манжеты. — Твоя мать бросает на меня неодобрительные взгляды. Чувствую, сейчас она сделает мне выговор за то, что я мешаю тебе общаться с гостями.

— Мне не нужно с ними общаться. Это задача Харрисона.

— Что ж, я бы не хотел расстраивать...

— Мистер Уорд, — перебила его мать Мэдди. При желании мама умела кидать свирепые взгляды, например, когда Мэдди плохо себя вела. — Бегите, дайте мне поговорить с дочерью. Идите очаруйте какую-нибудь другую девушку.

— Да, мадам. — Кит поспешил прочь,

как если бы от этого зависела его жизнь.

— Я не понимаю, почему он тебе так не нравится, — сказала Мэдди маме. — Он всегда был мне хорошим другом.

— Да, таким хорошим, что чуть не разрушил твои шансы на брак с герцогом. — Мама опустилась на сиденье. — Я никогда не прощу ему, что он наврал Локвуду, будто ты уже помолвлена с другим.

— Мистер Уорд считал, что защищает меня от охотника за приданым.

— Можно подумать, он имел на это право. — Мать вздёрнула нос. — Как бы то ни было, для нас большая честь, что герцог решил породниться с нашей семьёй. Ты станешь одной из самых влиятельных женщин в Англии, когда Локвуд сделает предложение.

— Я знаю, и именно поэтому я обратила на него всё своё внимание.

— Я только приветствую твои стремления. Как я уже много раз говорила, выбор девушки определяет всю её дальнейшую жизнь. Выйдя замуж за такого могущественного человека, как герцог, ты ни в чём не будешь нуждаться.

Мэдди потянулась к маме и похлопала её по руке.

— Ты замечательная мать и образец для подражания.

При этих словах мать смягчилась.

— Я помню, как голодала и экономила на всём до того, как встретила твоего отца. Тяжёлая работа рано свела моих родителей в могилу. Я никому такого не пожелаю, не говоря уже о собственной дочери. Тебя следует оберегать и баловать.

Много лет назад мама познакомилась в Детройте со Стивеном Вебстером, который на тот момент уже был богатым молодым человеком в свои двадцать пять лет. Они влюбились друг в друга, и благодаря папе мама продвинулась по социальной лестнице. Эту историю Мэдди слышала много раз.

— Так и будет, если Локвуд сделает мне предложение.

— Сделает, хотя я очень надеюсь, что твоя одержимость теннисом его не остановит. Как представлю любительниц спорта, потеющих на публике... — Она скорчила гримасу. — Я уже молчу обо всех тех мужчинах, которые таскаются на матчи и пытаются поговорить с тобой после. Какое неприличие, Мэдлин!

Извечный спор. Но Мэдди не собиралась уступать. Она любила теннис и преуспела в нём. Почему она вообще должна бросать играть?

— Тогда тебе не следовало разрешать мне брать уроки много лет назад.

Мама фыркнула.

— Скажи спасибо своему отцу. Я была против, кстати.

Папа всегда был более сговорчив, чем мама. Они обе посмотрели на отца Мэдди, который стоял в другом конце комнаты, держа бокал с жидкостью янтарного цвета, и разговаривал с Китом. Будучи сам заядлым спортсменом, папа привил ей любовь к активностям на свежем воздухе. Находясь в шато, он по утрам играл в гольф или теннис, а после обеда ходил под парусом. По окончании войны дедушка сколотил состояние на производстве стали и чугуна, и папа любил хвастаться, что почти все поезда в стране ходят