— Говорят, что на Первой улице вода в колодце получше, но ненамного. А что? Я уже привык. Вода как вода, — повел плечом Женька.

— Вода должна быть чистая и свежая, а здесь муть какая-то. — Я брезгливо сморщил нос, когда очередная порция пузырьков рванула вверх и в нос ударил зловонный запах.

«Доблестный воин, открыт доступ к заданию „Возрождение колодца“. Ты принимаешь вызов?» — прозвучал голос амазонки в голове.

«Да», — твердо ответил я, ведь даже без задания занялся бы колодцем. Эту воду пить опасно.

— Сам знаешь: другой воды у нас нет. — Женька, прищурившись, посмотрел на солнце. — Егорыч, к отцу в мастерскую пойдешь? Могу проводить, чтобы ты не потерялся, а то мне уже домой пора. Отец снова будет орать, что не помогаю по хозяйству.

— Да, пошли.

Мы свернули налево и двинулись по узкой тропе между дворами на соседнюю улицу, которая называлась «Четвертая». Женя указал на одноэтажное здание с узкими окнами и большими двустворчатыми дверями. Здание было старое и сделано из камня, который сильно осыпался мелкой серой крошкой.

— Загляну к тебе завтра, — сказал парень и энергично зашагал прочь.

Я подошел к двери, из-за которой слышался скрежет, сухой треск и шорох. Отец Егора явно был зол на него. А теперь, когда я узнал, что они потратили на мои поиски все деньги, которые должны были пойти на покупку ядра зверя, то невольно напрягся. Накосячил прежний владелец тела, но отдуваться придется мне.

Взявшись за медную ручку, потянул дверь на себя. В нос ударил запах свежей древесины, краски и, что странно, старья, плесени и пыли.

Я зашел внутрь и осмотрелся. Иван стоял у длинного стола и аккуратно стругал толстую доску из свежей древесины. Мелкая стружка с тихим шорохом падала ему под ногу и протез.

Слева и справа вдоль стен находилась различная старая мебель: тумбочки без выдвижных ящиков, табуреты с облупившейся краской, колченогие стулья, полки, этажерки и многое другое. Именно от них исходил запах старья.

Сразу за спиной плотника висел различный инструмент, а в углу навалена куча поленьев и досок.

— Ты что здесь делаешь? — грубо спросил Иван, заметив меня. — Иди домой!

Сначала я хотел повиноваться, но потом понял, что лучше объясниться здесь и без свидетелей.

— Пришел поговорить с тобой, — ответил и двинулся к нему, переступая через щепки, пустые банки из-под краски, куски сломанных старых досок и другого мусора.

— Ну давай поговорим, — он отложил инструмент, вытер руки о передник со следами краски и мелкой древесной стружкой и повернулся ко мне. — Не думал я, что ты способен на такую глупость. И как тебе в голову взбрело через ворота перебраться? Как вообще ты это сделал?

— Я не помню, — решил придерживаться той же легенды, что рассказал Жене. — Ничего не помню до того момента, как за мной пришли. Не знаю почему. Может, из-за раны. Может, из-за испуга.

— Допустим, — ответил он, но в глазах было недоверие. — Зачем ты вообще туда полез?

— Хотел добыть ядро зверя и отправиться в Высокий Перевал, чтобы охотники взяли меня в свой отряд… Ну, Женька так сказал…

— Ядро зверя? Ты в своем уме? — Мужчина уставился на меня как на умалишенного.

— Почему?

— Как бы ты убил зверя, если у тебя даже ружья нет? Голыми руками думал шею ему свернуть? Или хотел зарубить тем топориком, который стащил у меня? Кстати, где он?

— Не знаю.

— И как бы ты до Высокого Перевала добрался? — продолжал допытываться он, прищурив левый глаз.

— Вместе с караваном.

— С караваном? — У него брови поползли вверх. — На кой-черт им тебя с собой брать? Чем бы ты с ними расплатился?

— Продал бы ядро и расплатился, — продолжал я гнуть свою линию.

Иван шумно выдохнул и провел рукой по лицу. Я же просто молчал и ждал продолжения.

— Мы потратили на твои поиски все деньги, что смогли накопить, — глухо сказал он, опустив голову. — Даже если я буду работать без сна и отдыха, мы не сможем накопить на четыре ядра зверя, поэтому зима для нас будет суровая… Иди домой. Ты еще не выздоровел.

— Мне уже лучше. Позволь помочь тебе… — начал было я, но тут он грозно взглянул на меня и рявкнул:

— А ну, марш домой! Ты уж сделал все, что мог! Больше в твоей помощи не нуждаюсь.

Потом отвернулся, взял в руки инструмент и продолжил строгать доску. Я понял, что его сейчас лучше не трогать. Мне есть чем заняться — колодцем. Как представлю, что буду день ото дня пить эту зловонную жижу, так тошнота к горлу подступает.

Я вышел из мастерской и осмотрелся. Впереди за домами виднелись кроны деревьев. Похоже, там лес. То, что нужно, чтобы исправить ситуацию с водой. Я двинулся по тропе между домами и попал на «Третью» улицу, затем перешел через дорогу и снова нашел тропу. Так я очутился на «Второй», а потом дошел до «Первой». Здесь, на улице под названием «Первая», дома разительно отличались от тех, что стоят на других: добротные, ухоженные и деревянные, а не из старого, осыпающегося камня или потрескавшегося кирпича.

За последними домами находилась полоска леса, за которой виднелась та самая каменная стена, огораживающая поселение от Дебрей. Я перелез через невысокий забор, опоясывающий лесок, и двинулся вглубь зарослей, держась за рану, которую пронзила острая боль. Не надо было делать резких движений, но я так увлекся, что забыл о ранении.

Этот лес очень напоминал тот, что за воротами. Будто часть Дебрей проникла сюда.

Для того, чтобы очистить колодец, мне понадобится мох, шалфей и чистотел. Эти растения есть во всех мирах, только под разными названиями. Как только я представил их себе, названия всплыли в памяти. Парнишка знал их.

Ага, а вот и мох. Я увидел пушистые зеленые облачка, ковром стелющиеся на земле, и поспешил к ним, когда услышал оклик.

— Эй ты, придурок! Ты что здесь делаешь, а?

Остановился и медленно обернулся. Придурок? Это меня так назвали? Почувствовал, как сердце сжалось от ярости, когда увидел физиономию Борьки — так подсказала память. Это снова не мои чувства, а Егора. Он ненавидел и боялся этого Борьку.

Крупный, плечистый парень выглядел старше меня и намного сильнее. Под тонкой рубашкой проступали бугры мышц, жесткая черная щетина обрамляла широкое лицо.

— Язык проглотил, идиот? А ну, вылезай оттуда!

— Почему? — спокойным голосом спросил я.

Борька опешил от моего вопроса. Видимо, привык, что его приказы беспрекословно выполняются.

— Потому! Вылезай, говорю! Давно в глаз не получал?

Хм, пожалуй,