— О-м-м-м.

Воздух завибрировал, призывая дух крысы. Мне не нужно было видеть зверька, чтобы понимать, что он совсем рядом. Наверняка задрал свой острый нос с усиками и принюхивается ко мне.

— О-м-м-м-м-м…

Я снова загудел — на этот раз сильнее.

Однако вместо того, чтобы явить свой дух, крыса фыркнула, со всех лап бросилась в свой угол и там затихла.

Гниль в корень! Я даже с крысой не могу совладать!

Раздосадованный, я взобрался на кровать, укутался в одеяло и, повозмущавшись немного, успокоился. Если не можешь ничего изменить — значит, нужно принять.

Засыпая, почувствовал, как пульсирует рана. Я с ней обязательно справлюсь, только нужно найти больше лекарственных растений.

Сквозь сон слышал, как вернулся домой одноногий мужчина. Даже через дверь слышался его зычный, недовольный голос. Я не стал прислушиваться, а вновь погрузился в мягкие объятия сна. Телу нужно восстановиться. Оно слишком слабое для таких встрясок.

Проснулся от прикосновения. Мягкая рука легла на мой лоб.

— Жара вроде нет. Это хорошо. — По голосу узнал Анну и приоткрыл глаза. — Сынок, как ты себя чувствуешь?

— Пить хочется, — хрипло ответил я, прислушавшись к своим ощущениям.

— На, пей. Это витаминный отвар, — пояснила она и поднесла к моим губам кружку.

Я сделал два глотка и сморщился. Отвар был горьким, но сморщился я не от этого, а из-за гнилостного запаха испорченной воды. Такую даже в кипяченом виде пить опасно.

— Сейчас посмотрим, что с твоей раной. — Она расстегнула мою рубашку и принялась снимать повязку.

— Ну что там, не загноилось? — спросил Иван, появившись в дверях.

— Сейчас посмотрим, — повторила она, осторожно отцепила приклеившийся к ране кусок ткани и ахнула, прижав руку ко рту.

— Что там? — встревожился Иван, сделал два шага вперед и выдохнул: — Ох ты ж…

Глава 3

Я насторожился, увидев реакцию Ивана и Анны. Что же такого они увидели? Приподнявшись, посмотрел на свою рану. Края хорошо затянулись, осталась лишь легкая краснота вокруг швов, но выглядело совсем неплохо.

— Что вы так расшумелись? — в комнату вбежала встревоженная Авдотья.

Отодвинула Анну в сторону и, подслеповато прищурившись, рассмотрела мой бок.

— Хорошо заживает. Что вам не нравится? — пожала она плечами.

— Слишком хорошо. Еще вчера здесь было месиво. Странно, но это очень хорошо, — Анна перехватила мой взгляд и улыбнулась. — Жить будешь, сынок.

— Да-а-а, будто неделя прошла, — задумчиво помял подбородок Иван. — Говорят же, что на детях все быстро заживает. Кажись, и вправду так… Ладно, пойду в мастерскую.

Он, переваливаясь с ноги на протез, двинулся к дверям, но на пороге остановился и, обернувшись, бросил на меня тяжелый взгляд.

— С тобой я еще поговорю. Не думай, что тебе все сошло с рук. Времени до сборщины осталось совсем мало, а мы все деньги на твои поиски пустили, — глухо проговорил и скрылся из глаз.

Послышался скрип открываемой двери, и его тяжелые шаги стихли. Хм, надо бы с кем-нибудь поговорить и все выяснить, а то память мальца мне недоступна.

Когда Анна обработала мой бок тягучим темно-коричневым средством и снова замотала чистой плотной тканью, я поднялся с кровати и прошелся по комнате. Неплохо. Почти не болит, но до полного выздоровления еще далеко. Даже те крохи энергии, что удалось вытянуть из зверобоя, помогли мне немного восстановить тело. Нужно больше энергии. И по возможности животной.

— Кашу на столе я тебе оставила. — В дверях показалась голова Авдотьи. — Мать твоя убежала на вызов: кто-то опять захворал. А я пошла на поля. Не смей из дома выходить. Понял? — Она зашла полностью, прищурила и без того маленькие глаза и погрозила крючковатым пальцем. — Одни проблемы из-за тебя. Мать с отцом тебе ничего не говорят, но я молчать не буду.

Старуха уперла руки в бока и двинулась на меня.

— Из-за тебя мы останемся без света и тепла. Ты хоть представляешь, что это такое? Ни кушать сварить, ни дом обогреть. Погибнем если не от голода, так от холода.

— Почему мы останемся без света и тепла? — уточнил я, понимая, что появилась возможность хоть немного узнать об этом мире.

— Как это «почему»? — всплеснула она руками и удивленно подняла брови. — А как мы до конца сентября на четыре ядра зверя заработаем, если все деньги на тебя ушли? Отец твой, как проклятый, каждый день с утра до вечера в мастерской торчит. Я на полях всю спину себе испортила. А ты спрашиваешь «почему»? У-у-у, оболтус!

Она махнула рукой, развернулась и, разминая рукой спину, вышли из дома. Я остался один. Самое время узнать побольше информации об этом мире. Но первым делом нужно позаботиться о своем здоровье.

Мне не удалось призвать даже дух крысы, а вот зверобой хоть и немного, но дал свои лечебные свойства. Пришло время собрать энергию из других растений… если получится, в чем я не был уверен на сто процентов.

Натянув залатанные штаны и засунув ноги в стоптанные ботинки, вышел на улицу. Двор был довольно большой, но на растения очень скудный. Даже обычной травы было мало, не говоря уж о тех, что росли на грядках.

Я обошел двор по кругу, нашел место, где больше всего травы, и опустился в нее. У мелкой растительности нет духа, в отличие от деревьев, поэтому мне не нужно ее призывать, чтобы воспользоваться энергией.

Первым делом отправил сигнал, что я друг и не причиню вреда. В этом теле было слишком мало энергии, но, думаю, послание получили все, кто находился в округе. Я имею в виду растения. На животных, а тем более людей, даже не надеялся повлиять — слишком слаб.

Погрузившись в небольшой транс, принялся водить руками над травой, вбирая в себя ее незащищенную энергию. Сначала ничего не почувствовал, но вскоре пальцы начало слегка покалывать, и я улыбнулся. Тело парнишки с благодарностью принимало энергию растений и распределяло ее в самые уязвимые места. А именно, в рану.

— Эй, Егор! Ты чего там делаешь? — послышался звонкий крик.

Я открыл глаза и увидел, что у калитки стоит рыжий парнишка примерно моего возраста. Под левым глазом желтеет синяк, на скуле — кровоподтек, на лбу — ссадина.

«Женька, друг», — промелькнуло в голове. Это явно не подсказка Системы, а память хозяина тела.

— Привет, Женька, — поздоровался и заставил себя улыбнуться. — Просто сижу, отдыхаю.

Он кивнул, зашел во двор, подошел ко мне и присел рядом на корточки.

— Хорошо, что ты нашелся. Я за тебя волновался, — тяжело выдохнул