— Так ты идёшь, чи нет? — Хавло начинал злиться. — Иль думашь я тут до ночи сидеть стану?

Я тряхнул головой, сгоняя наваждение, и шагнул за загородку.

Староста выплатил мне двенадцать геллеров. За три смены. По четыре за выход. Всё честно.

Я вздохнул, сгрёб монетки, размышляя кому в какой последовательности долги отдавать? Само собой Качке, тут вариантов нет. Братству катал торчу… Этим ребятам попробуй не верни… И аптекарю… Ему-то наверно уже все сроки вышли?

— Задержись, малой, — долетел в спину голос Хавло.

Я мысленно вздохнул: ну что ещё?

— Так, мужики, ну-ка собрались! — возвестил староста, маша рукой расползающимся по норам ночным вывозчикам.

Те, с недовольными рожами потянулись обратно.

— Чё надо, старшой? А подождать могёт? А то спать уже охота…

— Да, ща пойдёте, — успокоил народ Хавло, — скажу тока…

Он встал, подождал, пока почти все… ну, по крайней мере, большинство гильдейских собралось, откашлялся.

— Зачитца так, мужики. Это, — он ткнул в меня пальцем, — наш новый подмастерье. Звать и сами знаете как. В общем, мужики, примай в братву нового…

— Да знаем мы… Чё, впервой что видим? Наш, значицца наш… Эт всё?

— Всё, — отмахнулся, как от обязанности Хавло.

А у меня в ушах что-то щёлкнуло и в глазах как будто что-то мелькнуло.

Блин, наверно тоже с усталости. Надо идти спать. Хоть шалаш мой и растащили, но я, после первой же смены, припёрся в дом Прокопа и просто спросил:

— Мой тут какой?

Речь шла о сундуках, которые здесь часто использовались вместо кроватей.

Прокоп просто и без затей ткнул в один.

— Теперя твой будет.

Вот на нём «теперя» и сплю. Надо будет, прям с этих денег, нормальным мешком разжиться, да набить его соломой. Хоть мне теперь, не привыкать спать, хоть на земле, хоть на досках, но на матрасе — всё ж лучше.

Весь народ уже разошёлся, ушёл и Хавло. А Прокоп, мне кажется и ещё раньше умотал. Задержался лишь Томаш.

Он будто специально меня поджидал. Ну? А тебе-то что надо?

— Слышь, паря… — проговорил он негромко, подойдя совсем вплотную, — сказывают… что ты тама, в городе-та… с ребятами одними знаешься…

— Да что ты, дядька Томаш? — включил я «дурочку». — Где те ребята, а где я?

— Ты мне дурочку-та тут не строй, — недовольно буркнул Прокопов приятель, — я чай не слепой, кой с кем тя видал…

— Ну… — пожал я плечами, — когда это было?

— Слушай, паря… а ты… — он замялся, огляделся по сторонам, и выдохнул: — если чё кой-какие вещички-та пристроить смогёшь?

Хм… Я промолчал, но посмотрел на Томаша с интересом. Ты, мил человек мне дело предлагаешь, или «засланным казачком» от старосты работаешь?

— Да не зыркай ты так, — словно прочитав мои мысли выдал Томаш. — В обще-та… Хавло, староста-то наш, даёт, дай Бог, четверть… Ты скока дашь?

Блин… Я пристально вгляделся в Томаша

— Дядька Томаш… — протянул нейтрально, — ну что ты такое говоришь? Откуда мне знать? Но… — я прищурился, — если вдруг что и попадётся… приноси. Не отказывать же хорошему человеку? Подумаю. Поспрашиваю… Вдруг что и выгорит…

— Вот и ладненько, — кивнул довольный Томаш. И напоследок, чисто для проформы поинтересовался: — Ты-та, как, надумал? Какой дар брать будешь?

— Что?

Я, честно говоря, думал что послышалось.

— Ну, дар, — словно недогадливому ребёнку повторил мастер, — кто-то ещё «Умение» говорит…

— Что? — снова, чувствуя, что что-то не догоняю, переспросил я.

— Чего ты чёкаш-та? Ну, да-ар! — как глухому, с нажимом проговорил Томаш. — Ну, када в гильдию-та вступаешь, идёшь, значит, к колдуну, и тама дар выбираешь. Гильдейский, значицца, какой гильдии положен.

— Кем, положен? — я точно ощущал себя недоумком. Или тупеньким.

«К колдуну»? Блин… Я ж головой нигде не ударялся? И не пил ничего такого…

— Томаш? Ты можешь толком объяснить?

— Да чё те объяснять-та? Пойдёшь, значицца в город, тока не сёдня, сёдня светлый Праздник, сёдня к колдуну нельзя… И он те всё обскажет, уж лучше чем я.

* * *

Ближе к полудню проснулся. Сходил к Смолке, в знакомый затончик, и ещё раз, как следует, вымылся с мылом. Так-то с утра был со всеми в бане, вроде бы и отмылся хорошо, но почему-то казалось, что от волос всё же попахивает. Или кажется?

Так может?.. Нафиг тогда волосы? Обруталюсь, так сказать…

И потопал прочь с выселка. В сторону города.

Но к нижним воротам не повернул, пошёл дальше вдоль речки. В сторону купальни.

Но и купальню прошёл мимо. Я шёл на мельницу.

— Куда? — лениво приподнял бровь сидящий на той же лавочке охранник.

Сегодня это был другой, но неуловимо похожий на давешнего, как брат. Разве что, у этого шрам на лице отсутствовал, да был он наверно всё же пониже предыдущего. Однако, шипастая дубинка, прислоненная к стене рядом, была или та же или очень похожая. Как и нож на поясе.

— К Медведю, — ответил я спокойным взглядом.

Секундная пауза, «вахтёр» ещё раз пробежался по всей моей фигуре, словно ощупывая.

— Нет здесь такого, — буркнул, отворачиваясь, как бы показывая, что разговор завершён.

— Не трынди, — я позволил себе усмешку, — недавно с ним разговаривал. Вон там, — показал глазами на вход в пристройку. — Были Лопата и Тибо… А тебя вот не было, был твой… сменщик.

— Ты с ним разговаривал? — охранник ещё раз глянул на меня с ироничной усмешкой.

— Ну… — я развёл руками, — оговорился. Конечно же, он со мной.

— Зачем он тебе?

— Поговорить, — хмыкнул я.

— Поговори с Тибо или Лопатой, — отрезал он. — С Медведем ты говорить не будешь.

— Это ты что ль решаешь? — усмехнулся я.

— Это я решаю, — И добавил с угрозой: — Сам уйдёшь или мне встать придётся?

Я задумался. Как вариант — дождаться, пока мельник выйдет. Ведь выходит же он из дома когда-то? Но я сильно сомневался, что охранник позволит мне ждать.

На моё счастье, дверь из жилого дома распахнулась, и на улицу деловой походкой вышел невысокий, сухопарый мужик, одетый просто: рубаха, штаны — всё не крашеное,