И я широко перекрестился.

— А чё припёрся-то?

— Да дело у меня, — ответил, осматривая столики.

Ага, вот он, сидит, с сыновьями. Похлёбку лопает. И я отправился прямиком к столику старосты.

— Здорово, Хавло! — я без спроса сел напротив. — Как жизнь, староста? Слышал, не можешь найти работника?

— Те какое дело? — неприязненно ответил староста вывозчиков. — Ты ж у нас теперь этот… мастер! Чего за дело мастеру до нас?

— Ладно, с мастером я тогда погорячился, — хмыкнул я. Уязвил гад! — Так что, опытные работники нужны?

— Да где ж их взять-то, опытных, — с усмешкой уставился он на меня.

— Да я, хотя бы, — вернул ему усмешку.

— Где ж ты опытный? Был учеником, не из лучших, да и то сбёг.

— Ну… Не сбёг. Скажем так, взял краткосрочный отпуск. На учёбу. Я тут интересную книжечку на досуге почитал…

— Ишь, — хмыкнул Хавло, обращаясь к старшему сыну, — грамотный…

— Так вот, — продолжил я с нажимом. — Книжечку я интересную почитал. А там написано… Договор у города с гильдией ночных вывозчиков…

При этих словах старосту словно заморозили. Он так и остался сидеть с полуоткрытым ртом.

Нужного устава я ведь так и не нашёл. Но в паре других, например уставе гильдии каменщиков, отдельно говорилось о работах выполняемых каменщиками для города. И даже контракт там был, заключался договор между гильдией и городом, на поправку стен, городских зданий. И был там отдельно прописан целый список неустоек.

— Я говорю, что работа не полной гильдией, это нарушение контракта. Ты когда, пану Альбрехту собирался сказать, что работаете не полными сменами? Кстати, деньги-то тебе наверно на полную гильдию выделяют?

Это залёт, пан староста! Одними глазами сказал я Хавло. Обманывать грех, и втройне грех — обманывать власть. Аукнуться может, мама не горюй!

И, судя по всему, Хавло именно это в моих глаза прочитал.

Я бы мог ему ещё намекнуть, что деньги-то он на всех один получает. Ну ладно — с сыном. И пока он один, вернее с сыном, возвращается, по длинным коридорам, кошель с общаком случайно может похудеть. Часть денег сами собой перемещаются в кошель сына… Но это уж слишком сильный аргумент. После такого — или собирать собрание и скидывать старосту, как не оправдавшего доверие, или я трепло. Треплом я быть не хочу, доводить до края — тоже. Но как вариант, приберегу.

Хавло сидел со стеклянными глазами долго. Я даже испугаться успел — может и этого оказалось много для его чувствительного сердечка. Но нет — оттаял.

Хыкнул. Высморкался.

— Ладно, — заключил Хавло, — выходи сегодня на работу. С Прокопом.

— В каком статусе… То есть — кем? Подмастерьем?

— С чего вдруг? Учеником!

— С хера ли? — я облокотился о стол и наклонился к старосте, буравя его взглядом. — Экзамен-то на подмастерья в нашей гильдии прост. Мы же не булочники, какие! Подмастерье должен знать участок, при случае заменить мастера. По каким дням, откуда выносить… А это, — я пожал плечами, — я тебе не только расскажу, я тебе схему набросаю, где чей дом, где там сортир, и сколько вёдер оттуда надо выносить… Ну что, рассказать?

Вот тут я откровенно… Блефовал? Скорее — выдумывал на ходу. Но я, как-то между делом, спрашивал писаря, и пан Богуслав не смог припомнить, чтоб хоть кто-то из гильдии ночных вывозчиков интересовался своим уставом. Теоретически, если я его найду… Так я могу туда что угодно вписать! Всё равно никто не помнит, что там сейчас написано.

— Так прям и написано, — с подозрением уставился на меня староста.

— Не веришь? Пойдём. Я покажу. И сам прочитаю.

Итог встречи со старостой? Выхожу сегодня на работу. За четыре монеты в смену. Конечно, за пропущенные дни никто мне платить не собирался, но я и не просил.

— Тёть Качка, — её я нашёл внутри корчмы. — О! Привет Радка! — помахал я девчушке и вновь обратился к хозяйке, — слушай… про долг теперь не сомневайся, с сегодняшней смены выхожу на полную ставку. Так что всё отдам. Постепенно. Я вот что попросить хотел, у тебя какой драной одёжи не найдётся? Не в этом же мне, — я дёрнул котту, — сортиры чистить?

А уже вечером, собирая инвентарь перед выходом, я взял в руки фонарь. Фонарь, как фонарь — квадратное донце из дощечки, квадратная, четырёхскатная крышка с кольцом. Крышка к донцу крепится четырьмя стержнями, между ними, вместо стекла — пластики из рога, скорее всего коровьего. Свет, стоящей внутри, свечки пропускает, и ладно.

Хм… А если к крышке, вот сюда — по четырём сторонам приделать пластиночки. Бронзовые, к примеру. Чтоб когда фонарь не нужен, они опускались, а когда надо — поднимались, градусов под сорок пять. Тогда свет от фонаря, отразившись от этих «зеркал»… Если их ещё и отполировать, как следует…

И будет то, что мне как раз нужно!

Эпилог

Я стоял возле изгороди корчмы Качки, смотрел на старосту гильдии, выдававшего деньги, и вспоминал недавние события…

Первая, после длительного перерыва ночь далась нелегко.

Я отвык уже от всего этого: от многократного хождения с вёдрами… Кстати, почему тогда мы «вывозчики», а не «выносчики»? Или почему тогда мы «не вывозим»?

Отвык от необходимости пробираться с вёдрами по перекатам… Блин, зачем мост так далеко? Может тут тогда что-нибудь устроить?

Отвык от неудобной позы, когда согнувшись в тесной яме, надо наполнять вёдра.

И самое главное — отвык от вонищи. От запаха, что бьёт в нос не хуже кулака Пивчика. Хм… может, конечно, у меня что-то с рецепторами в носу — тогда просто сдохли, а сейчас успели восстановиться?

Отвык не спать по ночам и отсыпаться днём…

Но вторая смена прошла уже легче, а третья — так вообще, словно и не было никакого «отпуска».

После третьей смены мы всей толпой пошли — сначала в купальню, где тоже всей толпой вымылись начисто… Ну, кто как смог. Потом в храм, и так же всей толпой за зарплатой. Которую сейчас Хавло и выдавал моим коллегам.

— А ты чё там, мало́й? Замёрз что ль? Иль деньги не нужны?

Я вздрогнул. Блин, Хавло, не надо так пугать! Я