Я почувствовала, как от жалости к этой изможденной женщине у меня сжалось сердце. Её страх был так осязаем, что ощущался в воздухе почти на физическом уровне.

— Тише, тише, Белла, — стараясь говорить как можно мягче, сказала я. — Мы не желаем тебе зла.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?! — выдохнула она. Её полные паники и недоверия глаза впились в меня.

— Сначала успокойся, — спокойно и уверенно произнесла я. — Мы тебе всё расскажем. Только дай нам возможность объяснить.

Белла медленно опустилась на пол, поджав под себя ноги.

— Вы точно прибыли сюда не за мной?

Броня весело рассмеялась.

— Посмотри на нас! В одних сорочках, с котом на руках! Мы оказались на острове, потому что попали в шторм!

Женщина окинула нас быстрым взглядом. На её лице появилось что-то похожее на облегчение.

— Меня зовут Бронислава, а мою спутницу — Антонина, — представила нас подруга. — Мы тоже перемещённые. И видели, как тебя засунули в экипаж у дома Феликса Демора. У нас не было возможности помочь, но мы запомнили тебя, Белла.

— Откуда вы? — вдруг спросила женщина. Я заметила, что её натруженные руки перестали дрожать.

— Из Москвы, — улыбнулась я, и на губах Беллы тоже появилась слабая, полная тоски улыбка.

— А я из Рязани.

— Землячка! — Броня присела рядом с ней. — Но почему ты одна на острове? Где остальные люди?

Белла вздрогнула, будто эти вопросы заставили её вновь пережить весь кошмар.

— В тот день надсмотрщики стали поджигать всё вокруг. Они смеялись, загоняя нас, как скот, к судам. Здесь царил хаос… Я видела, как людей толкали, били, сгоняли на эти чёртовы корабли. Один из надсмотрщиков толкнул меня, я упала, это меня и спасло. Он просто переступил через меня, решив, что я уже не встану. А потом я ползла, не разбирая дороги, подальше огня. Дым разъедал глаза, обжигал лёгкие. Я думала, что задохнусь. Добравшись до моря, я поплыла к большому камню и, забравшись на него, смотрела, как один за другим от берега отплывают суда. Позади меня пылал остров… Это был огненный ад, который пожирал всё живое… Я сидела на том камне всю ночь. К счастью, когда рассвет начал еле-еле пробиваться сквозь дым, пошёл дождь. Он и затушил последние очаги огня. Когда дождь закончился, я вернулась на берег. Все было чёрным, обугленным… Но к моему удивлению, сгорел не весь остров. Были части, куда огонь не добрался. Здесь уцелел сарай, а на другой стороне острова пламя не затронуло пальмовую рощу. Я пошла туда в поисках хоть чего-то съестного и нашла фрукты…

— Это глава тайной Канцелярии отправил тебя на остров Хрустальных Песков? — в ожидании ответа я даже дышать перестала.

— Нет, что вы! Я сама пришла к нему за помощью, — женщина отрицательно покачала головой. — Лорд Демор не отправлял меня на остров.

Глава 61

Я не верила своим ушам: Белла пришла к Феликсу Демору за помощью?

— Но мы видели, как ты выбегала из дома главы Тайной Канцелярии! А за тобой гнались мужчины!

— Давайте я расскажу вам всё с самого начала, — женщина сняла платок и провела по волосам усталым жестом. — Я два года жила у лорда Ловуса. Была его игрушкой. А потом у меня родился ребёнок…

— Что? — в один голос воскликнули мы с подругой. — Ребёнок от лорда Ловуса?

— Да… — прошептала Белла, прижимая ладони к груди. — Когда мой покровитель отправился в долгую поездку по государственным делам, я уже была на четвёртом месяце. Я знала, что стоит признаться, ребёнка отберут и отправят в приют, где живут такие же дети… Поэтому скрывала беременность до последнего, а потом родила тайком… У меня имелись средства, чтобы нанять кормилицу в деревне. С этой женщиной я и оставила своего сына… Лорд Ловус вернулся через полгода, а через месяц объявил, что собирается жениться…

Женщина замолчала, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Но почему младенца должны были забрать? — мне трудно было понять странные законы Талассии.

— Потому что для аристократов рождение ребёнка от «игрушки» — это скандал. Особенно для тех, кто занимает государственный пост. Лорду Ловусу никто не позволил бы остаться на должности губернатора после такого. И вряд ли бы отец его невесты дал согласие на брак.

— Но как лорд Ловус узнал о ребёнке? — спросила я, находясь под впечатлением от рассказа.

— Эту глупость я сделала сама… — прошептала Белла дрожащим голосом. — Покровитель вызвал меня, когда вернулся из поездки. Его будущая невеста уже прибыла, и все говорили о предстоящей свадьбе. Мне казалось, что Вильям будет добрее. Ведь мы столько лет были с ним... Я думала, что если сама признаюсь, он пожалеет меня. Может, даже найдёт способ обезопасить нас с ребёнком. Я надеялась, что Вильям сжалится над своим сыном.

Но он пришел в ярость. Лорд Ловус кричал, что я разрушила его жизнь, что теперь его честь запятнана, и невеста, семья которой очень влиятельна, никогда не простит такого. Он клялся, что уничтожит меня, потому что я нарушила все неписаные правила. И тогда я соврала ему. Сказала, что ребёнок скончался. Вскоре после родов. Внезапно Вильям стал таким ласковым… Таким, каким был в самом начале наших отношений, когда я была для него не просто «игрушкой», а девушкой, с которой он мог поговорить по душам. Он обнял меня, сказал, что сожалеет из-за произошедшего и понимает мою боль. А потом добавил, что всегда будет меня помнить: я оставила след в его сердце. На мгновение я позволила себе подумать, что Вильям действительно сожалеет и ему не все равно. Я уехала от него, чувствуя себя опустошенной, но в то же время с огромным облегчением. Мне нужно было убедиться, что с моим малышом все в порядке, обнять его. Я сразу же поехала в деревню к кормилице. Провела там целый день, играя со своим сыном, целуя его крошечные пальчики... Мне казалось, что я наконец-то смогу выдохнуть: опасность миновала.

Но оставаться там было нельзя. И, забрав сына, я вернулась в город. Лорд Ловус выдал мне причитающееся приданое, и в деньгах не было нужды. Я купила билеты на первый же корабль, отплывающий в Грондхейд. Там можно затеряться, начать всё сначала. Я спряталась в самой грязной и дешёвой гостинице, надеясь, что там меня никто не станет искать. Но всё это оказалось бесполезно. Под утро в комнату ворвались мужчины с закрытыми лицами. Они вырвали из моих рук малыша… Я бросилась