— А это подарок от Малыша, — портниха достала из саквояжа две массивные шкатулки. В одной поблескивало ожерелье и браслет из сумеречно-зеленых изумрудов в золотой оправе, а в другой — такая же парюра из рубинов, которые мерцали, как капли крови.

Броня ахнула, не в силах оторвать взгляд от этой роскоши. Я же почувствовала лёгкое замешательство.

— Я не могу принять такой подарок.

Мадам Кларисса звонко расхохоталась.

— Адриан предполагал, что ты так скажешь, дорогая! И велел передать, — она понизила голос до заговорщического шёпота, — что он направит счёт твоему покровителю!

Я раздраженно закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Господи, даже в этом, казалось бы, таком милом и щедром жесте крылось желание укусить соперника! Это были не просто украшения, не просто наряд, а тонкий, отточенный удар по самолюбию лорда Блэквиля. Адриан не просто дарил: он бросал вызов, заставляя Блэквиля платить за то, что выбирал другой мужчина, за то, что его "игрушка" получала подарки от конкурента. Это была красивая, почти неуловимая пощёчина, обёрнутая в шёлк. И я, как ни странно, чувствовала себя одновременно раздосадованной и восхищённой этой наглой, изящной манипуляцией.

— Боже… как дети, ей-богу, — проворчала Бронька. — Мужчины…

И тут мне в голову пришла одна мысль, моментально заставившая позабыть о мужских играх.

— Мадам Кларисса… Мне тут встретился один человек, и он сказал странные слова. Я не совсем поняла их значения. Возможно, вы знаете их значение? «Ma folle»?

Глаза портнихи расширились, а затем её губы растянулись в хитрой усмешке.

— О-о-о, милочка! Какое интересное выражение! Зависит, конечно, от контекста… Обычно «ma folle» означает «моя безумная» или «моя сумасшедшая». Но часто так говорят с особой нежностью, как будто... ты не совсем в своем уме, но это делает тебя такой очаровательной и притягательной! Это скорее комплимент: когда хотят сказать, что ты не такая, как все, живешь по своим правилам и этим привлекаешь. Иногда это даже выражение пылкой страсти, когда человек настолько захвачен кем-то, что готов считать его своим "сумасшествием".

Мадам Кларисса лукаво посмотрела на меня, оценивая мою реакцию. А потом залилась смехом.

— Может, у тебя появился новый поклонник, у которого ты похитила сердце и рассудок?!

Глава 55

Как только за мадам Клариссой закрылась дверь, я позвала мальчишку-помощника из соседней посудной лавки, в этот момент как раз подметающего крыльцо. Протянув монетку, я попросила отнести записку в клуб «Золотая Луна» лично для лорда Блэквиля. В ней я изложила свою просьбу в вежливом и строгом тоне.

«Ваша светлость, у меня появились сведения чрезвычайной важности, касающиеся расследования гибели лорда Вэйла. Открывшиеся обстоятельства требуют немедленного обсуждения. Сегодня вечером мы с Брониславой приглашены на ужин её покровителем лордом Адрианом Демором в ресторан «Вермут». Полагаю, Ваше присутствие на этой встрече будет не только уместным, но и необходимым для общего дела. С надеждой на Ваше понимание. Антония.».

Не прошло и часа, как в дверях нашего магазинчика появился посыльный в ливрее клуба «Золотая Луна». Протянув мне бархатный футляр и плотный конверт с тиснёной печатью, он молча поклонился. Я сразу же распечатала послание.

«Перспектива ужина в компании младшего Демора не вызывает у меня ни малейшего восторга. Надеюсь, весомость Ваших причин оправдает сомнительное удовольствие от этого вечера.

Поскольку появляться в одних и тех же украшениях дважды — дурной тон, особенно когда речь идет о чёрных бриллиантах, которые весь Велуар уже видел на помин к ах Вэйла, я счёл нужным избавить Вас от неловкости. Буду в «Вермуте» ровно в восемь. Блэквиль».

Медленно открыв футляр, я ахнула. На чёрном бархате, словно застывший мёд, лежала парюра из жёлтых бриллиантов цвета “шампань”, окружённых россыпью мелких жемчужин. Их тёплый блеск завораживал.

Я всё ещё смотрела на волшебное сияние камней, когда Броня, издав восхищенный вздох, осторожно взяла у меня из рук футляр.

— То-онь… — голос подруги прозвучал с шутливой серьёзностью, пока она рассматривала украшение. — Нам пора нанимать охрану. Серьёзно. В нашем доме скоро можно будет открывать филиал ювелирной лавки. Сначала рубины от одного, теперь алмазы от другого... Плюс чёрные бриллианты. Что дальше? Диадема от самого главы Тайной Канцелярии в качестве извинения за своё поведение?

Её слова на мгновение вырвали меня из омута мыслей, и я невольно улыбнулась. Броня была права. Абсурдность ситуации зашкаливала. Две девушки, ещё недавно едва сводившие концы с концами, теперь жонглировали подарками от самых могущественных и опасных мужчин города.

— Боюсь, если мы наймём охрану, нам придётся платить им этими же драгоценностями, — ответила я, проводя пальцем по прохладным камням. — Ладно, у нас не так много времени. Нужно подготовиться к вечеру, который, я чувствую, будет очень и очень непростым.

Ровно в восемь вечера, когда над Велуаром начали сгущаться сумерки, у дверей лавки госпожи Пендлтон остановилась карета Адриана Демора. Мы с Броней вышли на улицу, и я вдруг подумала, что давно не получала такого удовольствия от происходящего. Подруга тоже находилась в приподнятом настроении. Её светлые волосы были уложены в высокую, слегка небрежную прическу, из которой, обрамляя лицо, выбивались мягкие золотистые локоны. Это придавало Броне очень романтический вид. Платье цвета спелой вишни струилось по её фигуре, подчеркивая каждый изгиб и оставляя открытыми изящные плечи. А на светлой коже, словно капли застывшего пламени, горели рубины Адриана.

Мои же волосы были собраны в гладкий сложный узел на затылке. Ни одна прядь не выбивалась из этой идеальной конструкции. Платье изумрудного цвета из переливчатого атласа идеально облегало фигуру. Ткань играла при каждом движении, напоминая о тёмных водах лесного озера. На груди и запястье мерцали крупные драгоценные камни.

Когда карета подъехала к «Вермуту», я поняла, почему ресторан считался лучшим заведением Велуара. В сиреневых сумерках его белоснежный фасад выглядел величественно. Высокие колонны в греческом стиле поддерживали массивный мраморный портик, а огромные арочные окна сияли тёплым золотистым светом. Тонкая кованая решётка на балконах верхнего этажа добавляла зданию изящества, так же, как и резьба по камню, украшавшая карнизы и наличники окон.

Не успел кучер остановить лошадей, как к дверце кареты подбежали два лакея в строгих ливреях. Они услужливо распахнули её и помогли нам спуститься на тротуар. Тут же из тени показалась статная мужская фигура. Адриан. Младший Демор был ослепителен. В безупречно скроенном фраке, под которым виднелась кипенно-белая манишка, обрамлённая серебристым шёлком жилета, он походил на тёмного принца из