Я шагнул внутрь и в этот момент за моей спиной тихо клацнула дверь. И следом, очень в ночной тишине, лязгнула щеколда. Очевидно, меня только что закрыли изнутри. Пациент затаился в углу, а я его не заметил. В темноте было плохо видно, а система сильно вымоталась из-за постоянной борьбы с Борзовым.

Я резко обернулся.

Позади меня стоял знакомый силуэт. Голова действительно перебинтована, вот только, подозреваю, что эта травма — лишь прикрытие.

Рядом со мной стоял настоящий Астахов. Тот, кто теперь по документов зовётся Александром Борзовым.

И в руке у него поблёскивал нож.

— Здравствуй, доктор, — произнёс он спокойно. Даже умудрился выдавить из себя отвратительную ухмылку. — А я заждался уже.

/Объект. Эмоциональный фон: холодная решимость. Подавленная ярость. Уровень угрозы: критический./

Я медленно поднял ладони, показывая, что в них пусто.

— Голову-то зачем себе расколотил, болезный? — спокойно спросил я, указав взглядом на бинт. — Неужели только для того, чтобы сюда лечь?

— А как иначе? — он усмехнулся, не опуская ножа. — Просто так в стационар не положат. Пришлось попросить своих ребят. Помогли, приложили чем надо, и очень аккуратно. Побаливает, зараза, зато теперь повод есть в больнице полежать — травма головы, наблюдение. Уж больно мне захотелось встретиться с тобой именно здесь. Мы ведь, получается, оба врачи. Захотелось мне поставить точку в наших с тобой проблемах. И мы с тобой тут одни в одной палате. А за окном — ночь. Идеальное стечение обстоятельств, правда?

Он совсем спятил… Пока что нет времени анализировать его мысли. Нужно думать!

Дверь заперта на щеколду изнутри. Окно глухое. Медсестра на посту в другом конце коридора, не докричишься. А даже если и смогу позвать на помощь… Нет. Нельзя этого делать. У него нож. Я не собираюсь рисковать коллегами. Любой, кто сюда сунется, окажется под лезвием.

— Слушай, — я постарался придать голосу усталую обыденность. — Ты что, опять из-за денег припёрся? Опять двадцать пять! Я тебе сто раз говорил, и ещё раз скажу. Денег ты не получишь. Серьёзно, ты задолбал уже с этими деньгами.

— Деньги? — к моему удивлению, он рассмеялся. — Нет, не в них дело. Я уже понял, что вытрясать их из тебя бесполезно.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я пришёл за справедливостью, — улыбка тут же сползла с его лица. — Я ведь долго тебя оставить пытался. Честно. Думал — всё. Плюну, забуду про тебя. Начну жизнь заново. И вроде начал, но… Что-то не получается. Какой-то незакрытый гештальт. Не выходит жить спокойно. Сижу ночами и думаю… Ты ведь у меня всё забрал. Имя моё носишь. Жизнь мою живёшь! Зараза, причём так живёшь, как я ни разу бы не сумел. Тебя тут на руках носят. Лучший доктор Тиховолжска, спаситель! А я кто? Я с бандой шляюсь. И меня это устраивает, понимаешь? Меня просто бесит, что ты, пользуясь моим именем, смог достичь того, чего не достиг я. Поэтому пора поставить точку в этой истории. Сегодня же.

Он сделал шаг ко мне, перехватил нож поудобнее.

И в эту секунду я понял, в какой ситуации оказался. Всё гораздо хуже, чем видится.

Передо мной стоит человек с ножом. И он пришёл за расплатой.

А внутри меня — другой враг. Борзов. Прежний хозяин этого тела уже почуял опасность. Его звериная сущность хлынула наружу с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Он жаждет крови.

«Бей первым. Сломай его. Размажь по стене. Ты сильнее. Ты всегда был сильнее».

И самое ужасное — с каждой секундой мне всё больше хотелось его послушаться.

Я меж двух огней. Один хочет меня убить. Другой хочет, чтобы убил я.

А до полуночи остаётся менее двух часов.

Глава 19

«Бей же… Ну! Чего же я встал-то, как баран? Вот он, передо мной стоит. Это враг! С ножом в руке. Всего-то нужно сделать один рывок, затем перехват, и локтём в кадык. Я же помню, как это делается. Руки всё помнят. Нужно убить его, пока он не воткнул мне эту железку в брюхо!»

Голос Борзова заполнил мне всю голову. Практически уже выдавил оттуда все остальные мысли и эмоции. В какой-то момент я перестал контролировать своё тело. Оно откликнулось на приказы подсознания своего бывшего хозяина. Плечи развернулись, вес перешёл на правую ногу, ладонь раскрылась. И я был готов перехватить чужое запястье. Мышцы напряглись, вспомнили все драки, через которые прошёл мой предшественник.

Мной овладевала жажда крови.

Настоящий Астахов уже летел на меня с ножом. И, чёрт подери, стоило мне взглянуть ему в глаза, как мне стало легче. Тонус мышц изменился. Я снова получил контроль над собой.

И эта секунда узнавания спасла меня.

Потому что я вдруг понял простую вещь. Меня загоняли в угол сразу с двух сторон. Враг снаружи давил ножом и страхом, а враг внутри давил инстинктом и орал, чтобы я дрался, убивал и выживал любой ценой. Оба они хотели от меня одного и того же. Чтобы я стал зверем, чтобы ответил ударом на удар, кровью на кровь, чтобы Борзов снова сел за руль моей жизни.

Только я не собирался садиться на это место рядом с ним, даже если придётся подохнуть.

Я столько лет принимал пациентов, страдающих от различных навязчивых мыслей. И всем им всегда говорил говорил одно. С этими мыслями спорить и воевать нельзя. Чем больше энергии расходуется, чем больше человек давит, тем глубже эта мысль вгрызается. Нужно просто перестать подкармливать её своим вниманием. Пусть себе орёт где-нибудь за ментальной за стеной. Мысль живёт ровно до тех пор, пока человек с ней разговаривает.

И Борзов был для меня такой мыслью. Тяжёлой, уже укоренившейся, но всё же мыслью.

И я отдал системе команду, которую не отдавал никогда.

/Запрос: перенаправить максимум ресурсов на игнорирование остаточного контура «Борзов». Без подавления, через игнорирование/

/Предупреждение: при текущей нагрузке защита тела падает до критической. Вероятность летального исхода в ближайшие секунды — 71%/

Семьдесят один. Почти три к одному, что нож войдёт в меня, пока я занимаюсь своей головой.

Я знал, что сильно рискую. И всё равно отдал этот приказ. Иного пути у меня нет!

Выбор на самом деле куда проще, чем может показаться. И я его уже для себя сделал. Так уж повелось, что я