— Читер, — Петрович сплюнул внутри шлема. — Ладно, хорош развлекаться. Работаем.

Он поднял «Вектор» и шагнул вперёд.

Первый залп снёс баррикаду вместе с людьми за ней. Второй выбил двери вокзала. Третий ударил в окна второго этажа, откуда бил пулемёт.

Центурионы рванули на штурм.

Петрович шел первым. Он влетел в холл и сразу получил очередь в бок. Развернулся, дал ответку и стрелка размазало по стене.

— Справа!

Саня работал справа. «Вектор» крошил колонны, людей за ними, стены за людьми.

— Слева!

Митяй работал слева. Кто-то бросил гранату и она рванула у его ног, он пошатнулся и пошёл дальше.

— Второй этаж!

Лёха ломанулся по лестнице. Грохот, крики, тишина.

— Чисто!

Они зачищали здание за десять минут. Петрович потерял счёт убитым — двадцать, тридцать, хрен знает. Охранники Зайцева дрались упорно, но толку — пули отскакивали, гранаты не пробивали, а «Векторы» пробивали всё.

Когда затихли последние выстрелы, Петрович вышел на перрон и расстегнул шлем.

Воздух был горячий, пах дымом и кровью. Солнце лезло из-за крыш. Где-то позади волокли пленных.

— Второй взвод, доклад, — голос Захарова в наушнике.

— Второй — все целы. Одному сервопривод заело, остальные в норме. Вокзал наш.

Пауза.

— Потери противника?

Петрович оглянулся. Тела на ступенях, тела в холле, тела на перроне. Кровь на стенах, на полу, на его броне.

— Не считал, генерал. Много.

— Хорошая работа.

— Да какая работа, — Петрович ухмыльнулся и сплюнул на рельсы. — Прогулка.

* * *

Громов

Звонок пришёл в полдень.

Громов сидел за столом, уставившись на карту области. Красные кресты множились — потерянные позиции, уничтоженные отряды и сданные города. Котовск, блокадное кольцо, теперь вот Светлогорск.

Телефон завибрировал. Номер Зайцева.

— Дмитрий? — Громов схватил трубку. — Что там у тебя? Держишься?

Голос на том конце был чужим, к тому же каким-то молодым и спокойным.

— Мэр Зайцев взят в плен час назад. Светлогорск под нашим контролем. С кем имею честь?

Громов бросил трубку так, будто она обожгла ему пальцы.

Шилин стоял у двери, и по его лицу Громов понял — генерал уже знает.

— Как? — голос вышел хриплым. — Там пятьсот человек было! Укрепления, мины…

— Дроны, — Шилин говорил ровно, без эмоций. — Выжгли позиции с воздуха, потом пустили штурмовые группы. Бой длился шесть часов. Наши потеряли около трёхсот человек, у них — двое раненых.

— Всего двое⁈

— Новая броня Воронова, Виктор Павлович. Их броня держит всё, что у нас есть.

Громов схватился за край стола. Комната плыла перед глазами.

Дверь распахнулась, вбежал адъютант.

— Виктор Павлович! Срочное!

— Что ещё⁈

— Медведев из Дубовки. Его охрана разбита на подступах к городу. Он забаррикадировался в резиденции и просит эвакуации.

Громов молчал. Адъютант переминался с ноги на ногу.

— И ещё… Зарецкий.

— Что Зарецкий?

— Сбежал. Оставил Заречье и уехал в неизвестном направлении. Его люди сдались без боя.

Громов рассмеялся. Звук вышел каким-то странным, высоким и с надрывом.

— А Гужевой? Что с Северным?

Адъютант опустил глаза.

— Гужевой уехал ещё вчера. Энергостанции… захвачены людьми Воронова. Без сопротивления.

Карта на столе превращалась в кладбище. Красные кресты съедали область — с юга, с востока и севера. Бедные города открывали ворота, а богатые горели или сдавались.

— Орлов, — Громов вцепился в последнюю надежду. — Промышленный ещё держится?

— Пока да, но Орлов просит подкрепления. Говорит, без помощи продержится максимум сутки.

— Какое подкрепление⁈ — Громов вскочил, опрокидывая кресло. — Где я ему возьму подкрепление⁈

Шилин шагнул вперёд.

— Виктор Павлович. Нужно звонить в столицу. Сейчас же.

— Нет!

— У нас не осталось сил. Воронов контролирует транспортные узлы, энергетику, половину области. Через два дня он будет здесь!

— Я сказал — нет! — Громов ударил кулаком по столу. — Если я позвоню Долгорукому — это конец! Меня снимут, отдадут под трибунал…

— Если не позвоните — вас снимет Воронов и трибунал покажется вам мечтой.

Громов замер. Он смотрел на Шилина, на адъютанта, на карту с красными крестами. В голове было пусто — ни мыслей, ни планов.

Телефон на столе зазвонил.

Все замерли. Громов посмотрел на экран — номер из столицы. Личная линия Совета кланов.

Рука дрогнула, когда он поднял трубку.

— А-алло?

Голос на том конце был знакомым и как всегда холодным.

— Виктор Павлович? Говорит Долгорукий.

Громов сглотнул. Князь Долгорукий, глава Совета кланов. Человек, который решал судьбы губернаторов одним словом.

— Ваше сиятельство, я как раз собирался…

— Молчите и слушайте.

Громов замолчал.

— Мне докладывают интересные вещи, Виктор Павлович. Мятеж в области, а региональная армия разбита. Это правда?

— Ваше сиятельство, ситуация сложная, но всё под контролем…

— Под контролем? — голос Долгорукого стал ещё холоднее. — Вы потеряли половину области за трое суток. Ваши мэры бегут как крысы, а вы даже не удосужились сообщить в столицу.

Громов молчал. Сказать было нечего.

— Я даю вам сорок восемь часов. Если к этому времени ситуация не изменится, я приеду лично. И поверьте, Виктор Павлович, вам не понравится то, что будет дальше.

Щелчок. Связь оборвалась.

Громов стоял с трубкой в руке, глядя в пустоту.

Потом он швырнул телефон в стену.

— Резервы! — рявкнул он так, что адъютант отшатнулся. — Все резервы к Северогорску! Полицию, охрану, всех, кто может держать оружие!

Шилин моргнул.

— Виктор Павлович, какие резервы? У нас…

— Мне плевать! — Громов навис над генералом, брызгая слюной. — Собирай всё, что есть! Ройте окопы, стройте баррикады, минируйте подступы! Пусть эти твари подавятся моим городом!

Он рванул карту со стола, ткнул пальцем в Северогорск.

— Здесь. Здесь мы их остановим! Через сорок восемь часов Воронов сюда не войдёт!

Адъютант бросился к двери. Шилин стоял неподвижно, глядя на губернатора.

— Что встал⁈ — Громов схватил его за мундир. — Выполнять! Строить оборону! Никто — слышишь? — никто не пройдёт!

Шилин медленно кивнул и вышел.

Громов остался один. Тяжело дышал, упираясь кулаками в стол. За окном садилось солнце.

Сорок восемь часов. Он удержит Северогорск. Он должен удержать!

Иначе… это конец.

Глава 24

Кассиан

Химера умирала красиво. Тварь класса B корчилась под перекрестным огнем «Векторов», пока финальный залп не разнес ей череп.

— Третья группа, чисто, — раздался спокойный