На мгновение на лице Адриана промелькнуло удивление.

— Вот как… — задумчиво протянул он. — Доротея Пендлтон — владелица Лазурного острова? Это любопытно. Очень любопытно. И вы полагаете, что она может быть здесь?

— Мы не знаем, — честно призналась я. — Но это единственная зацепка.

Малыш внимательно огляделся, после чего кивнул в сторону буйно разросшейся зелени.

— Вон там, у кривой пальмы, есть тропа, ведущая вглубь острова. Смею предположить, что нам нужно именно туда.

Младший Демор отдал какие-то распоряжения своим людям и, оставив их у судна, направился к тропе. В предчувствии невероятных событий мы пошли за ним.

Ступив под сень девственного леса, я будто оказалась в другой реальности. Воздух мгновенно стал влажным, сладким, пропитанным ароматами незнакомых цветов и нагретой земли. Небо исчезло, растворившись в плотном изумрудном куполе листвы. Гигантские папоротники с резными листьями размером с зонтик, извивающиеся лианы, а на их фоне — яркие орхидеи — огненно-красные, фиолетовые, ярко-жёлтые. Где-то в глубине зарослей жужжали невидимые насекомые, а откуда-то сверху доносились голоса экзотических птиц. Наверняка, именно так и выглядел Рай.

Пройдя метров пятьдесят, мы услышали едва уловимый шум, который по мере нашего продвижения становился всё громче, превращаясь в мерный шум падающей воды. Похоже, рядом находится водопад. И тут в просветах густой растительности показалась ровная линия крыши и отблеск оконных стёкол. С замиранием сердца мы вышли из зарослей на небольшую поляну и обомлели. Перед нами стояло очаровательное бунгало из светлого дерева с просторной верандой и панорамными окнами. Оно выглядело крепким, ухоженным и абсолютно жилым.

— Ничего себе… — изумлённо прошептала Броня, рассматривая симпатичное строение. — Хороша избушка…

Внезапно тишину нарушил знакомый каркающий смех. Он доносился откуда-то со стороны водопада. Мы удивленно переглянулись.

— А вот и наша без вести пропавшая, — протянула я. Сомнений не оставалось: Доротея здесь.

Стараясь ступать как можно тише, мы двинулись в ту сторону, откуда доносился смех. Броня нетерпеливо раздвинула огромные листья папоротника, загораживающие вид, и громко ахнула.

Перед нами открылась невероятная картина. У небольшого озерца, в которое с негромким шумом падал кристально чистый водопад, стоял лёгкий навес. Под ним в удобном плетёном кресле с бокалом вина в руке сидела Доротея Пендлтон. На старушке было что-то напоминающее яркое парео, завязанное на шее. Распущенные седые волосы свободно падали на плечи. Доротея смеялась так искренне и беззаботно, как только может смеяться по-настоящему счастливый человек. Взгляд хозяйки антикварного магазина был прикован к озерцу, где, фыркая и отдуваясь от удовольствия, плавал совершенно голый мужчина. Глаза Адриана стали размером с блюдца.

— Не может быть… Матерь Божья… Отец?

Доротея резко обернулась, но, заметив нас, казалось, ничуть не удивилась. На её лице отразилась скорее досада, чем шок. Старушка картинно закатила глаза. - Явились! — фыркнула она, уперев руки в бока. — Честно говоря, я думала, что увижу вас не раньше, чем через месяц. Ну и ушлые же вы девки! Разнюхали всё-таки!

Мы выбрались из густой листвы и подошли к навесу. Возмущение, кипевшее во мне всё это время, наконец, вырвалось наружу.

— Так вы живы?! — воскликнула я, не в силах сдержаться. — Что вообще происходит?! Мы же черт-те что уже передумали! Исчезнуть вот так, не сказав ни слова! Вас в убийстве обвиняют, между прочим!

Но госпожа Доротея пропустила мою тираду мимо ушей. Её взгляд был прикован к нашему спутнику. Она смерила Адриана с ног до головы оценивающим взглядом и с легкой усмешкой произнесла:

— Приветствую, лорд Демор. Я смотрю, мои девицы всё-таки сумели взобраться на твою красивую шею и теперь погоняют?

Малыш, который всё это время пребывал в состоянии очевидного шока, только открыл рот, чтобы что-то ответить. Но Доротея его опередила. Она повернулась к озерцу, из которого все еще доносились беззаботные всплески, и крикнула:

— Басти, хватит плескаться, старый дельфин! Плыви сюда!

Плеск воды мгновенно прекратился. Вскоре из-за большого валуна показалась мокрая голова. Затем широкие плечи. А затем и весь мужчина. Он был совершенно, беззастенчиво абсолютно голый.

Я почувствовала, как кровь разом отхлынула от моего лица, а потом тут же бросилась обратно, опаляя щеки. Броня издала звук, похожий на сдавленный мышиный писк. Потому что мужчина, стряхивающий воду с седых волос, был не кто иной, как Себастьян Демор. Один из самых влиятельных, опасных и уважаемых лордов Велуара. Отец Феликса и Адриана.

— О не-е-ет… — Адриан тряхнул головой, словно стараясь избавиться от этой картины. — Боже… Отец, прикройся!

Но Себастьян Демор, казалось, был смущен меньше всех. Он окинул нас спокойным взглядом и приподнял бровь. Его голос даже в такой ситуации звучал властно и ровно.

— Адриан. Какого демона ты здесь делаешь?

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — отворачиваясь, прошипел Малыш.

В этот момент Доротея, которая наблюдала за сценой с нескрываемым удовольствием, рассмеялась. Она подхватила с плетеного кресла большое полотенце и бросила его Себастьяну.

— Прикройся, ты пугаешь моих девочек своим изношенным видом, Басти. Хотя, мне кажется, твой сын изумлён гораздо больше, — Доротея указала нам на лёгкие складные стулья. — Присаживайтесь. Я сейчас всё расскажу.

* * *

РАССКАЗ ДОРОТЕИ.

Жак Лейл был одним из тех, кого Доротея вытащила из долговой ямы, не дав попасть в кабалу к ростовщикам. Он пришёл к ней поздно ночью, чтобы рассказать о страшных вещах, которые творил лорд Вэйл.

— Госпожа Пендлтон, — прошептал он, протягивая ей плотный конверт. — Вы просили предупредить вас, если обнаружится что-то нехорошее…

— Спасибо, Жак. Я благодарна тебе, — она взяла пакет. — Возвращайся обратно, чтобы никто ничего не заподозрил.

Внутри оказались не просто документы. «Западная плантация», считавшаяся заброшенной, продолжала существовать. Но самым страшным были списки имён. Мужских, женских, детских… Рядом с каждым именем стояла пометка: долг, сирота, «игрушка»... Это было не рабство в его старом, узаконённом виде. Это была его новая, еще более уродливая и лицемерная форма — долговая кабала, использование детей-сирот, женщин, которых никто не будет искать. Кассиан Вэйл, респектабельный промышленник, держал в неволе сотни людей.

Старый огонь вспыхнул в груди Доротеи с новой силой. Гнев был таким же обжигающим, как и пятьдесят лет назад. Что делать? Обратиться в Тайную Канцелярию? Исключено. Феликс Демор, отпрыск её давней сложной любви, был цепным псом системы. В голове Доротеи созрел дерзкий отчаянный план. Она не будет взывать к совести Вэйла: у него той не было. Она будет его шантажировать.

Особняк лорда Вэйла подавлял своей холодной роскошью. Одетая в своё лучшее, хоть и скромное платье, Доротея чувствовала себя здесь инородным