Ларк остановился у ящиков.

— Если хочешь кого-то слабенького, то смотри тут, — сказал он негромко. — Это брак — те, кого не купили, кто оказался слишком агрессивным или, наоборот, слишком трусливым. Их держат, пока не решат, пустить на мясо или на компоненты.

Я подошёл. В ящиках, на грязных соломах, сидели, лежали и стояли существа. Маленький, тщедушный грызун с выпадающей шерстью. Птица с перебитым, криво сросшимся крылом. Какое-то ящеркоподобное создание с потухшими глазами.

И в самом дальнем ящике, прижавшись спиной к доскам, сидело существо размером с крупную кошку. Шерсть, некогда светлая, была спутана, слиплась от грязи, и, возможно, крови. Пушистый хвост, лежавший вдоль бока густым белым веером, напоминал лисий.

Продавец — тощий, облезлый мужик с отсутствующим взглядом, сидевший на ящике неподалёку, лениво пояснил, не глядя на нас:

— Тот белый не пойми кто. Поймали на границе первого и второго слоя, думали что-то ценное, но оказалось, что дерётся как черт, а толку ноль, никаких выдающихся свойств не проявил. Пришлось сломать ему лапу, чтобы не вырывался, но он всё равно всех кусает. Жрать не берёт. Ждём, когда алхимик зайдёт, на железы и кости сдадим, но за десять медяков отдам, если надо.

Присел на корточки, стараясь разглядеть его. Зверь не шевелился, но я почувствовал… что-то. Не только внутреннее напряжение, которое здесь, рядом с избитым зверем, было несильным, но и исходящую от комка шерсти плотную, густую смесь эмоций. Перед глазами появились привычные подсказки системы.

[Существо: Крох]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Критическое. Множественные поверхностные раны, перелом передней левой лапы (неправильно сросшийся), истощение, обезвоживание, признаки магического истощения]

[Психоэмоциональный фон: Глубокая ненависть, острая боль, сильная воля к жизни, подавленная агрессия]

[Примечание: Обнаружены аномалии в энергетическом шаблоне. Потенциал к эволюции в боевого зверя класса D (направление: внезапная атака, подавление малых целей) при условии восстановления и корректной стимуляции. Риск высокой агрессии к человеку]

Стоячие уши, с легким заострением, как у лисицы, дрогнули, уловив звук. Из-под короткой лапы выглянула морда, похожая на собачью — небольшая, с мягко очерченными линиями и коротким носом. Глаза были двумя узкими щелями сапфирового цвета, в которых не было ни страха, ни покорности. В них читался немой вопрос, бездонная, копившаяся, кажется, всю короткую жизнь боль и ненависть — чистая, незамутнённая, направленная на весь этот мир, на людей, на клетку, но под ней — дикое, животное, цепкое желание жить. Выжить, чтобы… отомстить? Или просто чтобы доказать, что он может?

И тут перед глазами мелькнула системная строчка, которая заставила меня замереть и пристальнее вглядеться в этот светлый комок.

[Выявлено скрытое свойство «Предчувствие опасности»]

Скрытое свойство? Это еще что такое? Врождённый талант? Редкая мутация? У зайцелопа тоже было скрытое свойство — «усиленное обоняние», но я не придавал этому особого значения, а относился просто как к констатации факта, а не как к уникальной способности.

Почему её не было у других? У куницы Элиана, двухвостой кошки, у зверей отряда Ларка? Возможно, их свойства были слишком обыденны для их вида или класса, и система не считала нужным их выделять, а может скрытые свойства были настоящей редкостью.

Если свойство Кроха действительно работало, как я понял, то такой зверь мог стать бесценным в Лесу — способным чуть раньше почуять засаду, уловить невидимую угрозу, спасти не только себя, но и всю группу. Это не «брак» или «отброс», а алмаз, грубо выброшенный в кучу мусора, потому что никто не смог разглядеть его истинную ценность.

Наши взгляды встретились и в этот момент мой внутренний страх перед зверями отступил. Этот зверь был не опасностью, а жертвой — такой же, как пациенты в моей прошлой жизни, которых привозили с улицы, изуродованных жестокостью людей. И так же, как тогда, во мне проснулся врач — тот, кто должен помочь.

— Я возьму его, — тихо сказал, поднимаясь.

Ларк, стоявший сзади, вздохнул:

— Эйден, одумайся, это же отброс… Вон, посмотри, какой красавец в соседнем ящике!

Но я уже повернулся к продавцу.

— Сколько?

— Говорил же, десять медяков, — буркнул тот, даже не повернув головы.

— Пять, — сказал я. — Он идёт на компоненты, зачем тебе лишняя морока?

Продавец наконец скосил на меня глаза.

— Восемь и забирай прямо в этой конуре.

— Шесть и дай хоть тряпку, чтоб клетку прикрыть.

Торговец плюнул, но кивнул. Я отсчитал шесть медных марок, звон которых заставил зверя в ящике едва заметно вздрогнуть. Продавец сунул монеты в карман, сгрёб с ближайшей кучи грязный мешок из-под зерна и бросил мне.

Я осторожно, не делая резких движений, накинул мешок на ящик, прикрыв решётку. Зверь внутри угрожающе зарычал.

— Тихо, — сказал, не ожидая, что он поймёт. — Всё хорошо. Всё кончилось.

Ларк молча помог мне взять ящик, что оказался на удивление тяжёлым для своих размеров, и мы пошли обратно, к выходу. Я не оглядывался на остальной рынок, в ушах стоял тот же гул, но теперь он был фоном. Вся моя концентрация была на ящике и хрупком звере, ненавидящем всё вокруг.

Наконец, мы вышли за ворота и вечерний воздух столицы показался невероятно чистым и свежим. Ларк проводил почти до моего района. Всю дорогу он молчал, лишь под конец хрипло произнёс:

— Родители бы одобрили, племяш. Глупость, но… одобрили бы.

Он развернулся, чтобы уйти, но на полпути замер и обернулся.

— Кстати, чуть не забыл. Через пару дней я с отрядом направляюсь на границу второго слоя, недели на полторы. Места там опасные, потому с собой не зову — рановато тебе так далеко соваться, но как вернусь, обязательно загляну в гости.

— Будь осторожен, дядя, — сказал я, слегка переживая.

Ларк усмехнулся коротко и как-то по-деловому.

— Сам берегись, слышишь? А за меня не переживай, не маленький уже.

— Постараюсь.

— То-то. Ладно, не провожай.

Он махнул рукой и зашагал прочь — его мощная фигура быстро растворилась в вечерних сумерках.

Вскоре я внёс ящик в лавку и задвинул засов. Дышал тяжело — не столько от физической усталости, сколько от нервного перенапряжения. В клетке в углу тяжело, но ровно дышал Грайм. Люмин выскочил из-под стола, настороженно обнюхивая воздух. Его взгляд упал на закрытый мешком ящик, и он издал тихий, вопросительный писк.

— Всё в порядке, путешественник, — сказал я, опуская ящик на пол рядом с очагом. — У нас новый пациент.

Снял мешок. В тусклом свете лампы зверь в ящике предстал во всей своей неприглядности — грязная, бело-серая, местами в засохшей крови шерсть. Переломанная и криво сросшаяся