— Но они же… они же живые! — прошипел я, поднимая на него глаза, в которых, наверное, горел неподдельный ужас. — Их мучают, ломают… Как можно так обращаться с разумными существами⁈

Лицо дяди стало серьёзным. Он затянулся, выпустил дым и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Разумными? — переспросил он. — Эйден, они звери. Опасные, непредсказуемые, часто смертоносные. Да, среди них есть умные, есть те, что понимают больше, чем кажется, но они не люди. И связь Мастера и зверя штука тонкая, ненадёжная.

Он махнул рукой в сторону клетки, где продавец избивал палкой огрызающегося волкоподобного зверя, пока тот не прижал уши и не заскулил, лёжа на боку.

— Вот видишь? Его приучают, чтобы не вздумал укусить будущего хозяина, потому что случаи, племяш, были. Много случаев, когда богатенький сынок покупал себе крутого зверя высокого класса, накачивал зельями покорности, а потом зверь сходил с ума от боли и унижения и перегрызал всей семье глотки. Или хуже…

Ларк понизил голос, его глаза стали холодными.

— Бывало, зверь выжигал хозяину магические каналы, что хуже смерти. После этого человек оставался жив, но внутри была пустая оболочка — ни мыслей, ни чувств, ни воли — овощ, одним словом. Жуткое зрелище. Поэтому их и ломают, чтобы слушались, чтобы не было риска, а если зверь не поддаётся, его пускают на компоненты или мясо.

Я молчал. Каждое его слово падало в душу ледяной глыбой.

— Дядя, а ты здесь покупал своего Брумиша?

— Нет, своего зверя я ещё щенком со второго слоя вытащил, когда он под обвалом сидел, — он помолчал, — Твои отец и мать… — дядя прокашлялся. — Ненавидели это место. Говорили, что тут уродуют души, но что они могли поделать? Это система, против которой не попрёшь. Они, как и многие из тех, кто искренне любит животных, просто старались не приходить сюда. Кстати, в твоём районе почти все такие. Это одна из причин, почему твои родители не стали из него уезжать, даже после…

Он замолчал, ненадолго задумавшись.

— Ладно, хватит стоять. Ты хотел посмотреть — смотри, но не зацикливайся. Ничего ты не изменишь. Кстати, если собираешься и дальше ходить со мной в Лес, то тебе не помешал бы боевой зверь. Да и для защиты лавки лишним он точно не будет.

Только мысль о том, что я могу спасти хоть кого-то, подарить надежду и стать опорой, заставила меня прямо сейчас не покинуть это место.

— Понимаю, что ты не сможешь справиться с чем-то серьёзным, — продолжал Ларк, — ведь для этого нужно проходить долгое и нудное обучение в Академии, но даже слабенький зверь лучше, чем ничего.

— Согласен, — сказал я. — Давай посмотрим.

Мы двинулись дальше. Ларк что-то искал, а я смотрел и чувствовал, как моё отторжение к зверям, внутренний страх, боролся с человеческим ужасом и состраданием. Когда мы проходили мимо клеток со зверями E класса, дискомфорт был терпимым — лёгкая дрожь, желание отодвинуться, но здесь, в атмосфере всеобщего страдания, даже эта реакция казалась предательством.

В секции D класса стало хуже. Здесь зверей не просто тыкали палками, а использовали магические ошейники, которые били разрядом при неповиновении. Видел, как молодого, стройного змея с крыльями пытались заставить расправить их для демонстрации. Он сопротивлялся, шипел, но продавец щёлкнул пальцами и по телу змея пробежали синие молнии, от чего зверь затрепетал в немой агонии и беспомощно распластался по дну клетки. Покупатель — важный господин в мантии — одобрительно кивнул: «Хорошо приручен. Беру».

Меня тошнило. Шёл, стиснув зубы, вбивая себе в голову, что я здесь не для того, чтобы спасти всех. Это выше моих сил…

Вскоре мы дошли до менее людного места, где располагались продавцы действительно редких и сильных существ, и я увидел зверя C класса — нечто среднее между медведем и кабаном, покрытое каменными наростами, с глазами, тлеющими, как угли. Он лежал в огромной, укреплённой клетке, и даже сквозь толстые прутья от него веяло сокрушительной силой.

Мой мир мгновенно сузился до точки. Сокрушительная волна паники ударила в грудь, сердце бешено заколотилось, будто пытаясь вырваться наружу, дыхание перехватило, ноги стали ватными, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, всё внутри кричало только об одном: «БЕГИ ОТСЮДА! ОН УБЬЁТ ТЕБЯ!»

Я стоял, бессильно пытаясь подавить всепоглощающий страх. Это была не эмоция, а скорее физиологический ответ, реакция на… Так и не смог понять, из-за чего тело так реагировало!

— Эй, племяш, чего застыл? — грубый голос Ларка вернул меня в реальность.

С трудом оторвал взгляд от каменного зверя и сделал судорожный глоток воздуха. Пот стекал по вискам.

— Ничего… просто… душно, — выдавил я.

Ларк внимательно посмотрел на меня, потом на зверя, и что-то понял.

— Сильный зверь, да? — спросил он тихо, без насмешки. — Многие боятся, когда видят рядом с собой что-то столь мощное — это инстинкты. Давай пройдём дальше, мы почти дошли.

Он мягко, но настойчиво потянул меня за собой, уводя от павильона. С каждым шагом давление ослабевало. Когда мы отошли на достаточное расстояние, я смог выдохнуть и вытереть пот со лба.

Теперь понимал, что чем сильнее был зверь, тем сильнее моё тело реагировало на него. Зверей E класса я уже почти не боялся, D вызывал сильный дискомфорт, а C… парализовал.

И это было большой проблемой, ведь означало, что не смогу лечить больных зверей высокого класса. Однако, открытие магических каналов помогло сгладить реакцию на слабых зверей, значит, если я смогу их развить, то смогу подавить чужой страх, оставшийся в этом теле. Только как это сделать?

Элиан говорил что-то про посещение башен, в которых Мастер Зверей мог стать сильнее, но также сказал, что это непозволительно дорогое удовольствие. Тем более я не знал, что происходило внутри этих башен. Как они работали? Что именно делали с каналами? Без этих знаний мог наломать дров.

Конечно, можно было спросить у Ларка, но я и так задал сегодня слишком много вопросов, которые для местного жителя звучали как откровенный бред. Дальнейшие расспросы, особенно о таких базовых вещах, как развитие каналов, будут выглядеть слишком уж подозрительно и непременно вызовут ненужные вопросы.

В следующий приход Элиана нужно будет как-то аккуратно разузнать об этом побольше.

Вскоре мы свернули в тупиковый, тёмный и затхлый угол. Здесь не было даже факелов, лишь тусклый свет просачивался через брезент. Здесь стояли сложенные штабелями пустые клетки, бочки с отходами, и небольшие переносные