— Мы готовы! — выпалила Белинда, и я её прекрасно понимал. Сидеть на месте, когда вокруг все становятся сильнее, то ещё мучение.

Марона смерила меня благодарным и одновременно деловитым взглядом. Эта женщина обладала поразительной способностью совмещать роль влюблённой и матери с хваткой государственного деятеля.

— Я уже всё продумала, Артём. Мой управляющий будет приносить ежедневные отчёты сюда. Утром и вечером работа с документами, а днём несколько часов на «охоту», я не могу позволить себе отстать. Безопасность Тераны и… нашего сына, — она с нежностью посмотрела на Дарина, — теперь зависит и от моей личной силы.

Я с уважением кивнул. Правильный, прагматичный и распланированный подход. Она не просто ждала, что я решу все её проблемы, а сама становилась силой.

— Отлично. Тогда, прежде чем мы перейдём к практике, у меня есть один вопрос скорее к тебе, Белинда.

Я поймал взгляд дракониды.

— Хотел спросить тебя о сильных существах. Ты что-нибудь знаешь о чёрном драконе, который, оказывается, обитает в этих краях?

В её золотистых глазах мелькнуло удивление, а затем явное разочарование. Она покачала головой.

— Нет, господин Артём, боюсь, тут я вам не помощница. Мой род, как гласят семейные предания, ведёт свою линию от мудрого и почтенного виридианского дракона Альтазона. Он правил мирным анклавом где-то на далёком континенте Хорадис. Но с тех пор, как наши предки покинули те земли, минуло уже много поколений.

Виридианский… то есть зелёный? Лесной? Я мысленно хмыкнул. Связь с природой, магия жизни — всё это прекрасно, но чёрная чешуя и тёмная аура моей недавней знакомой говорили о чём-то совершенно ином.

— А ты не слышала о драконидах, которые ведут свой род от чёрных драконов? — уточнил я.

Белинда потупила взор, и в её голосе проскользнула горечь.

— В своей жизни я почти не встречала других драконидов. Леди Марона спасла меня с невольничьего рынка, куда я попала ещё ребёнком после гибели родителей, с тех пор вся моя жизнь — это служение ей.

Невольничий рынок. От этих слов во рту появился гадкий привкус, а моё уважение к Мароне, и без того немалое, выросло ещё на пару пунктов. Стало понятно, почему Белинда всегда смотрела на неё с таким обожанием.

Внезапно она с жадным любопытством подалась вперёд, забыв о своей печали.

— Но я бы очень хотела услышать о вашей встрече. Чёрный дракон… и так близко! Я и не подозревала!

А кто подозревал? Я уже пытался навести справки по своим каналам, но результат оказался нулевой, будто дракона и не существовало. И это в какой-то степени хорошо. Я отлично помнил тех «героев» из Харалдара, которые напали на неё, жадные авантюристы, охотники за славой и золотом… Пусти я слух о драконьем логове, и сюда сбегутся сотни таких же ублюдков, нарушив её покой. Нет уж, если всё, чего она хотела, это чтобы её оставили в покое, я не стану тем, кто наведёт на её след алчную толпу.

Но троим я мог доверять. Марона — человек, мыслящий стратегически, а Белинда верна ей до мозга костей.

— Хорошо, слушайте, — я понизил голос. — Только это строго между нами.

И я рассказал им о случайной встрече, о нашем странном разговоре, о нападении «героев» и о том, что мне поведала Ирен. Они слушали, затаив дыхание, и в их глазах отражалась смесь изумления, уважения и толики страха.

Дни, полностью отданные прокачке, плавно перетекали в ночи, посвящённые совсем другим, куда более приятным вещам. Мой визит, призванный помочь Мароне и Белинде освоиться с новой для них реальностью гринда, давал множество возможностей уединиться в просторном шатре баронессы. И хотя Белинда часто составляла нам компанию, создавая тёплую и расслабленную атмосферу, этой ночью всё моё внимание захватила лишь Марона.

Мы лежали на груде мехов и шёлковых подушек, и её тело пылало жаром страсти. Я целовал баронессу, наслаждаясь каждым моментом, мои руки нежно скользили по её коже, оглаживая округлый, полный жизни живот. Она отвечала с той же пылкостью, забыв на время о своём статусе и обязанностях, отдаваясь лишь чувствам.

Всё шло своим чередом, размеренно и неторопливо, пока не произошло нечто странное.

В самый пик нашей близости, когда мы оба находились на грани, её тело подо мной вдруг выгнулось дугой, по коже прошла волна едва заметного сияния, которая завершилась короткой, почти неощутимой вспышкой чистой энергии. Марона громко вскрикнула на грани боли и высшего наслаждения, и её захлестнула мощнейшая волна оргазма, сотрясая всё тело.

Я на миг замер, обеспокоенный.

Что это было? Побочный эффект беременности? Какое-то заклинание?

— Марона? — хрипло спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты в порядке?

— У-уровень… — выдохнула она, судорожно пытаясь отдышаться, её пальцы впились в мои плечи. — Артём… я… я получила уровень! Прямо сейчас!

Мой мозг на секунду завис, пытаясь обработать эту информацию. Получила… уровень? Пока я был… внутри неё? Система этого мира не переставала меня удивлять. Получать опыт, занимаясь любовью? Это… эффективно. До смешного, до абсурда эффективно!

А потом осознание накрыло меня, смешиваясь с первобытным мужским восторгом и той волной удовольствия, что исходила от неё. Эта невероятная новость, её потрясённое, распахнутое навстречу наслаждению лицо, ощущение дрожащего тела стали последней каплей. Мощный толчок, и я последовал за ней, изливаясь внутрь и одновременно прижимаясь щекой к её животу, ласково поглаживая ладонью наш маленький тёплый секрет. Мир сузился до её прерывистого дыхания и биения двух сердец, её и нашего ребёнка.

Обратная дорога всегда вызывала смешанные чувства. С одной стороны, я возвращался домой, в своё гнездо, к своей стае, к Лили, Кору, к остальным, к шуму и гаму, который создавали мои многочисленные растущие отпрыски. Это было чувство правильности, возвращения на своё законное место.

С другой — я оставлял за спиной Марону и Белинду, оставлял маленького Дарина, и это отзывалось ноющей грустью. Проводить с ними больше времени, помогать им расти и становиться сильнее — это не просто обязанность, а моё искреннее желание. Но график, мой безжалостный, расписанный по минутам график, не оставлял места для сантиментов. Жаловаться на то, что я по ним скучаю, просто бессмысленно, меня ждал целый ворох дел.

Впрочем, я давно выработал для себя своеобразную философию выживания в этом сумасшедшем ритме. Смена обстановки — лучший отпуск, и потому я переключался с махания мечом и натягивания тетивы на планирование строительства, со встреч с лордами на переговоры с гномами, с ночных