— Я отвезу вас домой, леди Мортим.

— Спасибо.

У дома он сам помог мне выйти. Мы остановились у крыльца. Снег падал на его темное пальто, на мою меховую опушку, на маленький кулек с остывшими каштанами в моих руках.

Я подняла на него глаза.

Граф стоял очень близко. Я видела каждую снежинку, медленно тающую у него на висках. Я видела линию его скул, тонкий шрам у правого века, темные ресницы. Я видела его рот — твердо очерченный, чуть приоткрытый.

— Ваше сиятельство.

— Араэдан.

— Что?

— Меня зовут Араэдан. И я очень хочу услышать это от вас.

— Араэдан.

Он выдохнул.

Затем наклонился и поцеловал меня.

Это было одновременно и горячо, и аккуратно, и одновременно тяжело, и очень властно. Я почувствовала, как у меня подкашиваются колени, как метка на шее пылает открытым огнем, как у меня в груди что-то отрывается и ухает вниз. Кулек с каштанами упал в снег. Я этого даже не заметила.

Он оторвался от меня не сразу. Когда отстранился, мы оба глубоко дышали.

— Дэйна.

— Да?

Он сунул руку во внутренний карман пальто и достал маленькую бархатную коробочку.

— Леди Мортим. Выходите за меня. Я без вас уже дышать не могу.

Я смотрела в его глаза.

И думала, что за всю свою прошлую долгую жизнь не встречала ни одного мужчины, который смотрел бы на меня так. Не как на полезную вещь. Не как на чертежницу. Не как на красивую куклу. А как на единственного человека на свете, без которого ему действительно — действительно — не дышится.

— Я согласна, — сказала я.

Он раскрыл коробочку. На черном бархате лежало изящное кольцо из белого золота с крупным прозрачным лунным сапфиром в центре. Граф взял кольцо, аккуратно надел мне на безымянный палец правой руки. Камень тут же отозвался — глубоко внутри него зажегся теплый золотистый огонек, и металл нежно потеплел на коже, пульсируя в такт чьему-то сердцебиению.

Не моему.

Его.

Я подняла глаза и тихо рассмеялась.

— Это плетение?

— Это плетение. Уникальное. Я делал его сам. Кольцо теплеет и светится, когда я думаю о вас.

Я провела пальцем по нежно теплому золоту.

— Араэдан.

— Да?

— И как часто вы обо мне думаете?

— Постоянно, леди Мортим. — Он улыбнулся уголком губ. — Так что оно никогда не остынет.

Я подняла на него глаза. И впервые за две жизни поняла, что улыбаюсь не потому, что должна. А потому, что иначе уже не могу.

Эпилог

Утро моей свадьбы выдалось на удивление тихим и пронзительно ясным.

Солнечные лучи лились сквозь высокие стрельчатые окна спальни, путаясь в метрах белоснежного шелка и тончайшего кружева, разложенного на кровати. Горничные уже закончили шнуровать корсет моего платья и, почтительно поклонившись, оставили меня одну перед огромным напольным зеркалом.

Я смотрела на свое отражение и не могла до конца поверить, что девушка по ту сторону амальгамы — это я.

Моя шея была открыта. Никаких бархоток, никаких глушилок и высоких глухих воротников. На нежной коже, у самой ключицы, мягким, ровным светом пульсировала золотая вязь драконьей метки. Теперь она не жгла и не приносила боли. Она пела. Едва уловимо, глубоко внутри, отзываясь на каждое биение моего сердца и на незримое присутствие того, кто сейчас ждал меня внизу.

Мой взгляд скользнул по туалетному столику. Там, рядом со шкатулками и шпильками, лежал тяжелый бархатный футляр. Внутри покоился серебряный знак магистра Высшей Гильдии.

Когда профессор Магранс лично вручал мне его на экстренном заседании совета, в зале стояла мертвая, звенящая тишина. Сделать восемнадцатилетнюю выпускницу академии магистром было неслыханной дерзостью, попранием вековых традиций. Но мой эфирный резонатор, чертежи которого я блестяще защитила после позорного провала Клэйда, не оставил им выбора. Мое изобретение навсегда меняло принципы столичной артефакторики, и старым мастерам пришлось склонить головы перед новым видением.

А рядом со знаком магистра лежал лист плотной гербовой бумаги, скрепленный сургучной печатью с королевским вензелем. Дарование личного дворянства. Титул баронессы. Я усмехнулась, коснувшись пальцами сургуча. В прошлой жизни я терпела унижения, чтобы стать частью высшего общества через брак с чудовищем. В этой — я заставила общество само открыть передо мной двери. Баронесса Дэйна Мортим. Звучит совсем неплохо.

Я опустила глаза на свои руки. На безымянном пальце мягко сияло помолвочное кольцо — изящная вязь из белого золота с крупным прозрачным лунным сапфиром. Араэдан создал его сам, вложив в металл невероятно тонкое, уникальное плетение. Камень не просто ловил свет: он был неразрывно связан с аурой дракона. Стоило Араэдану подумать обо мне, как сапфир начинал светиться изнутри глубоким золотистым светом, а металл нежно грел кожу, пульсируя в такт его сердцебиению. Судя по тому, что кольцо почти никогда не остывало, граф думал обо мне постоянно.

А вот наше главное, совместное творение — Кольцо памяти, над которым мы корпели столько месяцев, — ждало своего часа на бархатной подушечке у алтаря. Араэдан наденет его мне сегодня, во время брачных клятв.

Но я никогда не забуду тот вечер в лаборатории, когда он сделал мне предложение. Тогда он впервые показал мне рабочий прототип этого артефакта и попросил коснуться контура. Кольцо не просто вспыхнуло — оно развернуло передо мной объемную проекцию. И я увидела себя. Растерянную, испуганную девочку в простом платье на том самом первом балу, где я пряталась за колонной. Это было его воспоминание. Момент, когда его дракон впервые почуял свою истинную.

— Я не хочу запирать тебя, Дэйна, — сказал он тогда, надевая мне на палец помолвочный сапфир и глядя в глаза своими невозможными золотыми радужками. — Я хочу смотреть, как ты меняешь этот мир. И хочу быть тем, к кому ты будешь возвращаться вечерами. А наше Кольцо памяти мы закончим вместе, чтобы обменяться им в день нашей свадьбы.

От воспоминаний по коже побежали приятные мурашки. Я глубоко вдохнула.

Внизу, в парадном холле особняка, уже собирались гости. Там был мой отец. Он наверняка сейчас нервно теребил манжеты нового парадного сюртука и тайком смахивал слезы. В прошлой жизни тяжелая болезнь легких забрала его у меня через четыре года после свадьбы — тогда лекарства так и не нашли. Но теперь всё будет иначе. Я знала, что нас ждет, и мы начали действовать на опережение. Лучшие столичные алхимики, щедро спонсируемые графом Сайсом, уже разрабатывали мощные превентивные эликсиры