Время до обеда пролетело очень быстро, и за обеденным столом снова оказались мы втроем, я, Агафья и Елисей. Еда, как всегда, была превосходной, и представлена в огромном количестве. На удивление я сильно проголодался.

Елисей, наоборот, был чересчур задумчивым, и как мне показалось, бледнее обычного. Я же внимательно изучал достаточно яркий пример, так называемых «северных людей». Разумеется, внешние признаки отражались и во внутреннем плане. То, как подросток говорил, как слушал, как смеялся, все отличалось. Не могу сказать, как именно, но достаточно заметно.

— Что ты сегодня делал, Елисей? — спросил я, чувствуя ответственность за подростка, оставшись единственным взрослым в доме.

— Читал много, Евангелие и молился, — мелодичным голосом ответил подросток, и внутри меня все сжалось.

Все это время я боролся сам с собой, понимая, что я собираюсь сделать.

— Молился о чем? — невпопад спросил я, думая о своем.

— О батюшке, чтобы Бог сохранил от всякого зла в поездке, да чтобы торговля шла успешно, — серьезно ответил Елисей, доедая пирог.

«Кто мне дал право принимать такие мерзкие решения? — в очередной раз спросил я сам себя. — Невинный ребенок, чистый, как кристалл. Вот только и выхода другого нет, сейчас есть возможность реально поймать убийцу».

Метался я не только сегодня. С того дня, когда я понял, что Елисей явно заинтересует убийцу, как жертва, я планировал страшное, по сути, действо.

Я решил сделать Елисея приманкой.

Мозг настойчиво твердил, что нужно поступить, как положено. Логичным для взрослого человека было бы защитить подростка, закрыть в доме и не выпускать. Или отправить под охрану губного старосты и десятских, или в дом конных стрельцов. Любыми способами, но спрятать от убийцы.

Но я настолько сильно хотел поймать изувера, что перешел все границы разумного. Совесть нещадно жгла сильнейшим чувством вины.

«Попробую просто поговорить с Елисеем, — наконец нашел я компромисс между одержимостью поймать убийцу и желанием защитить необычного ребенка. — Как он скажет, так пусть и будет».

После обеда, Агафья осталась убирать со стола, я же попросил Елисея выйти со мной во двор. Как я и ожидал, подросток с готовностью согласился.

— Елисей, я хочу, чтобы ты внимательно меня послушал, — вздохнул я, собираясь описать казавшийся мне гениальным план поимки убийцы.

— Ты можешь увидеть человека, высокого, в черном плаще, который заговорит с тобой и пригласит поехать с собой, — пытался я обрисовать детали.

— Я видел высокого черного человека, — спокойно сказал подросток. — Два раза уже. Вечером, когда молюсь пред иконами святым и задуваю свечи у окна, видел, как он стоит напротив и смотрит пристально прямо на меня.

Меня словного током ударило. Одно дело додумывать, другое дело получить подтверждение, что оказался прав насчет шестой жертвы.

— Ты хотел сказать, что видел человека в черном плаще, — автоматически поправил я, лихорадочно думая, как же все объяснить.

— Нет, — с удивительным упорством сказал Елисей, повернулся и пристально мне прямо в глаза. — Он внутри черный. Полностью. Едино зло.

В этот раз я застыл не только от глубоких переливов в лазурных глазах подростка. Особое восприятие, наверное, прилагалось вместе с необычной внешностью северных людей. Елисей прекрасно все понял, мельком видя убийцу ночью напротив дома. Потрясающая проницательность.

— Ты правильно догадался, Елисей, он и есть чистое зло, — вздохнул я, осознавая, насколько опасным является мой якобы гениальный план.

— Чего душегубец ищет? — спросил подросток.

— Ты уже взрослый, Елисей, я могу сказать тебе правду? — я решил, что лучше расскажу все, что знаю, пусть сам принимает решение.

— Всегда надобно истину глаголить, — проговорил подросток.

— Ты слышал же про страшные убийства? — начал я издалека.

— Как не слыхать, все токмо про то и толкуют, — вздохнул Елисей.

Помолчал немного, повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Убивец меня погубить норовит? — спросил подросток спокойно.

Наверное, я никогда не перестану удивляться, общаясь с Елисеем. Даже взрослый бы испугался, узнав, что намечен жертвой ужасного убийцы. Только не странных худой мальчик шестнадцати лет. Он вообще не волновался.

— Убийца очень опасный и страшный человек, и думаю, именно его ты и видел за окном ночью, — медленно сказал я. — Я думаю, что да, ты можешь стать следующей жертвой. Не буду тебе рассказывать все детали, но ты очень подходишь по качествам, которые важны для безумца.

Я выдохнул, вроде без страшных подробностей, но обрисовал ситуацию.

— Он придет намедни, в полночь, да? — задумчиво спросил подросток.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Агафья сказывала, — твердо сказал Елисей и я понял, что девушка для него непререкаемый авторитет. — Показывала в книжке, какую монах оставил. Луна в полном сиянии будет ночью. Окружность вся заполнена.

Невольно я усмехнулся. В будущем любые вопросы и новости буду спрашивать сначала у Агафьи. Девушка непонятным образом собирала любую информацию и в результате все знала. Уникальный экземпляр.

— Верно сказала Агафья, — вслух сказал я. — Сегодня ночью полнолуние, и убийца планирует убить еще одну жертву. Я думаю, что ты в опасности. Конечно, мы с Тимофеем будем тебя охранять и не дадим в обиду.

— Так вы не словите убийцу, — я понял, что слишком часто вздрагиваю, поражаясь невероятной интуиции и чувствительности подростка.

Вот чего я не смог сделать, так это соврать кристально чистому созданию, явно не от мира сего. Я сделал глубокий вдох, и решился.

— Елисей, конечно, у меня была идея попытаться словить убийцу, когда он придет за тобой, — сказал я размеренным тоном. — Называется это приманка. Только мы говорим о реально злом человеке, как ты правильно сказал, черном внутри. Я не могу подвергать тебя такой опасности, я могу не успеть вовремя защитить тебя. Что угодно может пойти не так, поэтому лучше не рисковать.

— Защищает не человек, а Бог, — сказал рассудительно подросток.

Странно, когда Елисей изрекал подобные вещи, это не выглядело нравоучением. Он искренне верил во все, что говорил. Я почувствовал еще более сильные угрызения совести. Не мог я рисковать настолько чистой душой. Но я не успел сказать все, что запланировал.

— Убивец будет и дальше страшное зло творить, если вы его не споймаете, — сказал Елисей. — Говорите, что делать надобно.

Был же момент, когда я мог еще передумать. В голосе подростка звучала недетская уверенность, а я очень сильно хотел воплотить свой план.

— Ничего особенного делать не нужно, — я старался разъяснить все детали. — Думаю, убийца придет за тобой сегодня поздно вечером. Позовет. Не знаю, что именно он будет говорить, но уверен, что позовет тебя выйти и пойти с ним. Тебе нужно сделать вид, что ты согласился, и выйти