Агафья, как обычно позвала на ужин, за столом я все внимательнее присматривался к Елисею. Не ради сравнения антропологических признаков. Подросток был немного выше ростом, но в пределах нормы.

Оставшись один в комнате и, пытаясь заснуть, продолжал напряженно думать. Книга в черной коже, с золотым солнцем с двенадцатью лучами не выходила из головы. Да где же я видел символ? Не только символ. Я видел книгу. Абсолютно точно, только где и когда, вспомнить по-прежнему не мог.

Глава 24. Чистая приманка

В это утро я не слышал громких голосов, никто не разговаривал в горнице. Я проснулся сам, стараясь выровнять бешеный стук сердца.

Как медик, я прекрасно знал, что самое худшее — это поддаться панике, и пытался успокоиться. Сердце не слушалось, отбивая бешеный ритм.

Я не мог не думать о том, что наступило утро воскресенья. Срок в трое суток жгли мозг горячим огнем, оставалась одна последняя жертва. И я был уверен, что догадался, кто запланирован на роль шестой, последней.

Братья-купцы были в отъезде, в доме оставались я, Агафья, Елисей да конюх Тимофей. В обычное время жизнь протекала спокойно, и проблемы с количеством людей в доме не возникло бы. Только сегодня был особый день, ужасный, и в ожидании неминуемой угрозы я сильно нервничал.

Оставался всего один день, чтобы убийца завершил свой дьявольский ритуал, действие должно произойти в полночь с воскресенья на понедельник.

«Я так и не понял, как убийца уговаривает девушек поехать с ним? — размышлял я, одеваясь. — Доказано, что в крови девушек был дурман, насильно такое не влить. Значит совершенно спокойно девушки ехали с убийцей в отдаленное место. Принимали от него напиток? Зачем? Почему не бежали без оглядки подальше от дьявольского кошмара? Что такого он им говорил?».

Важной данная деталь была по той причине, что я должен был знать, каким образом убийца подберется к Елисею и что такого скажет, что подросток согласится поехать с ним? Мыслей в принципе не было.

Конечно, логично и по-взрослому было бы серьезно поговорить с подростком, запретить строго настрого с кем-то чужим разговаривать. Можно было попросить вообще не выходить из дома. Сказать, оставаться в комнате.

Елисей необычный подросток, он точно бы послушал. Так бы и сделал нормальный человек. Я же пребывал в лихорадочном безумном состоянии.

Вспоминая позже доводы собственного мозга, я хотел сам себя сильно ударить по голове. Чтобы больше никогда не изображать из себя детектива.

Фильмов, наверное, насмотрелся в свое время.

Я решил вычислить убийцу. Как я и сказал старосте, нужно было найти место, где сумасшедший алхимик будет пытаться приготовить себе зелье.

Идиот, что тут еще сказать. Надо было бежать к губному старосте и все рассказать. Надо было бежать к сотнику и сказать все военным.

Нет же, я подумал, что я самый умный. Наверное, потому что перенесся сюда из двадцать первого века и думал, что сумею сам все сделать. Тот факт, что глупость не зависит от века, в котором находишься, я не учел.

После завтрака я вышел во двор и пошел к Тимофею в конюшню.

— Здравствуй, Тимофей, — вежливо поздоровался я.

— Чего ради, господин лекарь, в конюшню пожаловал? — затараторил конюх. — Прикажешь к выезду лошадей готовить?

Очень хорошо, что все относятся ко мне как к тому, кто имеет право пользоваться купеческими лошадьми. Именно это мне и нужно было.

— Скажи, Тимофей, сколько ехать повозкой до села Чукавино? — попытался я спросить максимально нейтральным голосом.

— Знамо часа два, может чуть поболе будет, — уверенно сказал конюх. — Дождей не было дней несколько, дорога сухая. Когда ехать изволите?

Вспоминая все страшные события, я постоянно вычислял моменты, где я еще мог повернуть назад. И это был один из последних пунктов. Мог же не доводить до конца свой идиотский план, мог просто уйти с конюшни и отправиться к старосте. Да к кому угодно, чтобы рассказать, все, что я понял.

Нет. Видно, феноменальная память не означает наличие ума.

— Тимофей, у меня к тебе будет просьба, — набрался я смелости. — Возможно мне придется ехать в село Чукавино, только ночью. Ты умеешь вести повозку в темноте? Не заблудишься?

— Так я от младенства с конями рос, — рассмеялся конюх. — Все о конях ведаю. С закрытыми глазами ночью и до Москвы довезу, не заплутаем.

Я понял, что сморозил глупость. Радовало, конечно, что есть профессиональный кучер. Если пришлось бы самому ехать, не представляю, чем бы это закончилось. Так близко лошадей я увидел только здесь.

— Хорошо, — вслух сказал я. — Тимофей мне нужно, чтобы ты точно запомнил все, что я сейчас скажу и в точности выполнил порученное

Конюх подошел и внимательно слушал каждое мое слово.

Дав четкие инструкции Тимофею, я продолжал лихорадочно думать, как осуществить остальные детали моего гениального плана. Ну про то, что мои намерения были безумно глупыми, я понял гораздо позже.

План строился на нескольких ключевых моментах.

Прежде всего, я хорошо помнил рассказ Агафьи про то, как она забирала кадку, которую забыла в якобы заброшенной аптеке. По сумбурному расскажу девушки я быстро понял, что только в аптеке в Чукавино, за пятнадцать километров от Старицы, и могла быть лаборатория убийцы. По наличию многих сосудов и колб, я понимал, что безумный, возомнивший себя «черным алхимиком» будет пытаться приготовить свой эликсир только там.

Да, что-то мне все это напоминало. Однажды я уже не сказал ни майору, ни другим полицейским, что догадался, где может быть лаборатория убийцы. Почему мы не учимся на своих ошибках? Вопрос чисто риторический.

Я догадался, где будет лаборатория алхимика не потому, что вдруг стал умным детективом. Подсознательно я опирался на недавние воспоминания. Картина стоящего в отдалении здания заброшенной аптеки что-то сильно напоминала. Я интуитивно понимал, что лекарь, совершающий подобные адские убийства, будет пытаться приготовить свой «вечный напиток».

Значит я знал, куда ехать. Почему-то в голову не пришла умная мысль, что я собираюсь делать один на один с опаснейшим убийцей? Убеждать?

В тот момент я был уверен, что я самый умный профессор, все вычислил и догадался и сам разберусь. Ну тупица, по-другому не скажешь.

Оставалась самая сложная часть плана. Безумного и опасного. Сколько раз я корил себя потом за временное помешательство. Ладно себя подставлял второй раз, в этот раз я же придумал,