— Ага, — спокойно ответил Бородин. — Учитывая контекст произошедшего, вряд ли его жизни что-то угрожает. Да и пытать его там тоже вряд ли будут.

— А если и будут, то приятным для него способом, — задумчиво произнёс я.

Бородин откашлялся и проговорил:

— Типа того…

А затем хмыкнул и сказал:

— И всё-таки я чуть-чуть удивлён. Да, на службе всякого насмотрелся, и мы с вами предполагали, что такое может быть, но, честно говоря, я до последнего сомневался, что Колпинская убедит своего брата похитить человека. И ради чего?..

— Ради большой и чистой любви? — хмыкнул я.

— Да не очень уж и чистой, — проворчал Бородин. — По крайней мере, Василий ей дал понять, что не заинтересован в этих отношениях, и…

— Ладно, — прервал я его. К этому моменту я, уже поставив телефон на громкую связь, начал делать разминочный комплекс. — Ты официальную ноту протеста отправил Колпинским?

— Да, как и планировали в такой ситуации. Жду ответа.

— Жди, — кивнул я. — И войска готовь.

— Все? — деловито уточнил Бородин.

Я в этот момент отжимался «свечкой» — на одних руках — и едва не рухнул от такого заявления.

— С ума сошёл? — выпалил я, устояв на руках. — Ты там за Васю, что ли, геноцид устроить собрался?

— Не геноцид, — пробасил Бородин. — Но дать понять, что нельзя похищать людей — нужно.

Я перекувыркнулся и встал на ноги.

— И всё-таки, если мы используем все свои войска, от рода Колпинских останется мокрое место, — произнёс я. — Слишком жёсткое наказание за неудержное либидо одной конкретной женщины.

Я замолчал, размышляя о том, что часть войск мне нужна будет на другом направлении в бою с другим противником.

Да и те же «хуторские» не пойдут за Бородиным. Бывшие дворяне Наумовы сказали мне прямо: договор служения будут подписывать только с Пожарским. Никаких временных договоров с другими людьми.

Ну а их бывшие Слуги пойдут только к тому, к кому пойдут сами Наумовы.

И всё же Наумовых можно было бы убедить поучаствовать в спасении Васи и без договора… Однако же ради такой мелочи, как Колпинские, мне совсем не хочется использовать менталистов.

В трубке раздался сдержанный смешок.

— Что? — хмыкнул я.

— Просто подумал, что вы до сих пор официально не аристократ, а вам уже приходится себя сдерживать, чтобы случайно не уничтожить дворянский род.

— Смешно ему… Думаешь, лучше было бы становиться аристократом с голой задницей, а уже потом собирать людей?

— Да нет, ваш подход мне очень даже нравится.

— А раз нравится, значит, будем увеличивать активы. До вторника есть ещё время обзавестись новыми трофеями.

— Сделаем, Александр Ярославович, — ответил он серьёзно. А затем добавил: — И Василия вернём в целости и сохранности.

Я кивнул, хотя Хлеб этого, разумеется, не видел.

Вася, как и я, и, например, Марина сейчас официально считаемся Слугами Бородина. Я пошёл на это, чтобы хоть как-то обезопасить нас в юридическом плане. Разумеется, договоры у нас особые, с возможностью расторгнуть в любой момент по инициативе любой стороны.

Так вот… Далеко не факт, что Колпинские собрали хоть какую-то информацию об Алексее Михайловиче. Максимум поинтересовались, за что он получил личное дворянство. И то не факт. Зачем? Когда потенциальный противник всего лишь личный дворянин? То есть, аристократ-одиночка, без рода и без больших сил. Что у него есть? Несколько Слуг и пара ратников?

Примерно так личные дворяне выглядят в глазах других аристократов. Ведь если личный дворянин обретает вес — обрастает имуществом и людьми — он просто перестаёт быть личным и становится потомственным. Становится создателем своего рода.

А раз до сих пор личный — стало быть, пустышка, и не стоит на него равняться.

Однако же эта пустышка обладает всеми теми же правами, что и потомственный дворянин (кроме передачи титула по наследству). А значит, и войну может объявить.

Но что такое аристократ-одиночка против рода аристократов?

А если наоборот — род объявит войну личному дворянину? На практике это применяется редко, ибо репутация такого рода сильно пострадает, но по закону вполне возможно и порой случается.

И чтобы хоть как-то уравнять шансы личного дворянина в войне против рода, государство позволяет ему привлекать на свою сторону других личных дворян. Пять личных дворян могут воевать против одного рода, и в случае их победы ОКЖ не станет оспаривать трофеи и пытаться вернуть часть проигравшей стороне, как бывает, когда два дворянских рода воют против одного.

Если личных дворян больше пяти — в случае победы ОКЖ может вмешаться и не позволить им забрать всё, что они пожелают…

Но тут ведь нюанс в чём: обычно личным дворянам бывает сложно найти себе подобных и создать крепкий альянс.

А вот у меня это получилось сделать. С учётом того, что я сам до сих пор простолюдин.

— Скинь мне всю актуальную информацию по Колпинским, — велел я.

— Сделаю, Александр Ярославович. Гном уже работает.

— Что? — удивился я. — Гном?

Я знал, что Гном в отряде Кабана всегда отвечал за всякую «умную» технику. Но обычно это происходит во время боевых операций.

— Я собирался указать это в недельном отчёте, — как ни в чём не бывало ответил Бородин. — Я посчитал, что СБ не может полностью зависеть от сторонних исполнителей — Коптера и его группы. Однако же полностью справиться с этой зависимостью мы сейчас никак не можем. Лучшим вариантом будет полноценно ввести группу Коптера в штат…

— В курсе, — перебил я его. — Короче, Хлеб.

— Короче, я подрядил Гнома иногда заниматься тем же, чем обычно занимается Коптер. Правда, пришлось переговорить с самим Коптером, чтобы он предоставил программное обеспечение и оборудование…

— Он согласился? — удивился я.

— Ну… он дал понять, что, если я пойду против вас, он сможет не только заблокировать свои разработки дистанционно, но и испортить мне жизнь.

— Но ты ведь не пойдёшь? — хмыкнул я.

— Мы это уже обсуждали, — пробасил он немного обиженно.

— Отлично. Стало быть, Гном теперь твой штатный компьютерщик?

— Не совсем так… — протянул Бородин. — Коптера и его команду он точно не заменит, и использовать его можно лишь для простых задач. Да, на базе разработок Коптера, но