— Хтонолось! Твою мать! Попали! — прохрипел Серый. — Надо за кусты уходить! Там он со своими рогами не пролезет! И валить его большим калибром! Чего стоим? Смерти ждем?

— Да это, кажись, Барсик за угощением явился, — Фриц опустил ружье. — Где морковка, старшой?

— В рюкзаке, — Василий тоже опустил ствол. — Унюхал, паразит. Вот как он это делает, скажи?

— Вы что, грибов обожрались? — насмерть перепугался Серый. — Какая морковка? Да ну вас на хер, психи! Чего я связался с вами!

— Смотри и учись, салага! — хмыкнул Василий, насаживая на шампур морковку. — Барсик! Барсик! Барсик! Хороший мальчик! Иди сюда! Мы тебе вкусненького принесли!

Чудовищная клыкастая харя высунулась из кустов, оглянулась подозрительно, а потом раззявила слюнявую пасть, утыканную разнокалиберными орудиями убийства. Василий осторожно подошел к нему, сунул морковку и пугливо отскочил в сторону, пока капкан не захлопнулся.

— Уф-ф! — Василий вытер пот со лба. — Ну до чего страшен, зараза.

— Почему он не нападает? — просипел Серый. — Такого быть не может. Это же хтонолось. Он нас уже порвать должен был.

— У нас договор с Великим лесом, — ответил Василий, протягивая лосю вторую морковку. — Мы берем понемногу, и он нас не трогает. Если ты этот договор нарушишь, то в следующий раз Барсик схарчит и морковку, и тебя. Мы для Хтони что-то вроде гоблинов на свалке, подъедаем падаль. Мы для нее даже немного полезны. Поэтому она и смотрит на нас сквозь пальцы. Не мешает, но и не помогает. Если начнешь наглеть, она обидится.

— Ордынцы на прошлой неделе двоих потеряли, — сказал Серый, который не мог отвести взгляда от аппетитно хрумкающей пасти. — Говорят, злой стал лес. Травы новые появились. Один цветок сорвал, а его иглами нашпиговало. А второго лиана высосала.

— Да, я знаю, — кивнул Василий, которому Вольт про новости в лесу рассказал. — Лишнего не брать, молодого зверя не обижать. И будут нам всем счастье. Пошли, парни!

Они побрели на восток, туда, где когда-то было старое деревенское кладбище. Они не дойдут до него, им в те места ходу нет. Лишь полюбуются на оазис издалека, а зверя возьмут в его окрестностях. Отряд шел уже полдня. Снега с каждым часом пути становилось все меньше, зато все чаще встречались проплешины с пробивающейся молодой травой. А уже к обеду они дошли до цели. Серый, который в сердце Хтони был впервые, раздвинул ветки цветущих кустов и недоуменно произнес.

— Ты чё балаболишь, старшой? Сказал, что к самому озеру людям ходу нет. А тогда вон те что там делают?

* * *

Митяй шел за барином, пугливо оглядываясь по сторонам. Чего юному Петру Христофорычу вздумалось полезть в Хтонь, графский ловчий даже в бреду представить себе не мог. Только вот когда старый барин с супругой изволили на воды отбыть, наследник вотчины словно с цепи сорвался. То горничных всех в свою опочивальню перетаскал, то по пьяному делу колдунством огненным амбар спалил. Охота ему приелась уже давно, и он изволил экспедицию в Хтонь организовать. Потешить себя решил его сиятельство граф Матюшкин, а то оне шибко от безделья маются. Учиться не желают. Только пьют, безобразничают и девок в поместье портят. Так думал Митяй, который ничего хорошего от этого похода не ожидал. Да, графы могучими магами огня были, и наследник рода тоже удалец из первых. Только вот сердце сорокалетнего мужика сжималось в нехорошем предчувствии.

Хохочущий барин уже сбил огненным шариком белку с ветки, и Митяй покорно засунул подпаленный трофей в рюкзак. С ними трое егерей из графского поместья и нанятая команда охотников, которые поклялись, что доведут до места. Не нравились Митяю эти парни. Все как один молодые, бесстрашные и бестолковые. Разве нормальный мужик с разбегу в чужую Хтонь сунется?

— Египетская сила! — прошептал Митяй, увидев проталины на полянах. — Не то правду говорят, в Хтони всегда лето! Убей меня гром!

Они шли все дальше и дальше. Охотники сбили с ветки цаплю, которая нацелились было напасть, а барин Петр Христофорыч огненной стеной отогнал атакующее стадо аленей. Так они и шли, то пугая зверье выстрелами, то сжигая его. На одном из привалов Митяй тайком отошел в сторонку, обнял дуб, как учил его еще дед, и прошептал.

— Прости, Хозяин. Не со зла он это. Молодой, глупый еще. Не карай его.

Вместо ответа зеленая веточка, растущая рядом, почернела и сбросила листья, отчего настроение Митяя упало до земли. Хозяин дал свой ответ. Ловчий подошел к барину, который сидел в складном кресле и посасывал винцо. Сказал.

— Уходить надо, барин. Лес злой на нас.

— Закрой рот, мужик, — презрительно ответил хозяин. — Ну что мне это зверье сделает? Прошлым летом граф Коновницын в Хтонь ходил, и ничего.

— Там куда слабее лес, — упрямо ответил Митяй. — Здешняя Хтонь могуча, барин. Тут, говорят, целых два хозяина. Не будет удачи. А граф Коновницын с собой магов-природников взял и чуть ли не взвод охраны. Они его по тому лесу и вели.

— Гнать тебя надо, Митяй, — сплюнул молодой граф и забросил пустую бутылку в кусты. — Старый ты, дурной и трусливый. Вот вернемся в поместье, собирай вещи и вали на все четыре стороны.

— Да как же, ваше сиятельство, — растерялся ловчий. — Еще мой прадед вашему роду служил. Нельзя же так!

— Пошли! — скомандовал граф, не обращая на слугу никакого внимания.

Они шагали еще час, и чем дальше команда углублялась в лес, тем теплее становилось, и тем больше на деревьях было листьев. Звери их почему-то не трогали, и Митяй даже, грешным делом, загрустил. Неужели напрасно беспокоился? И место потерял! Люди, в барских вотчинах рожденные, иной жизни не знали. Телевизора у них не было, газет тоже. Дворянские юридики как будто окутывала плотная завеса, за которой шла неведомая жизнь. Вот потому-то покинуть вотчину для обычного человека было сродни тому, чтобы уехать за границу без знания языка и без единой деньги на кармане. Да люди в Хтонь пойдут охотней, чем переедут в земский город, где все совсем не так, как в родной деревне. А вот