— Вот видишь! — говорю ему. — Что и требовалось доказать! Сил в моих руках стало даже меньше, чем когда я была почти пенсионеркой пятидесяти с большим гаком лет!

— И? Ты тогда использовала исключительно ее, свою силу?

— Нет, — вопрос заставляет меня умолкнуть и призадуматься.

— А на что ты полагалась в том возрасте?

— На свой опыт, навыки, — уже понимая, куда Эвер клонит, и чувствуя облегчение от того, что он прав.

— И что? Они сейчас куда-то делись?

— Ты прав. Они остались со мной, плюс еще бонусом — молодое тело. Сама не знаю, чего это я так взъелась. Хотя нет… знаю. Просто я себе уже представляла свои тридцать и как все будет круто и… короче, непозволительно размечталась.

— Софья, — Эвер притрагивается пальцами в перчатке к моему подбородку, приподнимая лицо, наши глаза встречаются, — девушкам очень даже позволительно мечтать, не стоит злиться из-за этого на себя.

И мы как-то внезапно застываем, просто глядя друг другу в темные зрачки. Первой я прихожу в себя, отодвигаю его руку и встаю.

— Помоги мне с платьем, будь добр, — теперь мне даже как-то неловко за свое недавнее «выступление».

Че я вообще разоралась? Словно затмение какое-то нашло. У меня раньше так настроение скакало перед месячными-и-и-и… ё-мое! О, нет! Только не это! Застываю, пытаясь по собственному телу понять, верны ли мои догадки. Осматриваю руки, не отекли? Прощупываю грудь, не налилась ли?

— Э-э… — раздается сзади, — кхм-кхы…

Ну да, я совсем забыла, что не одна. Интересненькое зрелище было для Эвера, когда я себя ощупывала со всех сторон. Усмехаюсь.

— Спокойно, это была проверка.

— Я так и понял. Все, я платье поправил. Теперь ты можешь выходить. Тем же путем, пожалуйста, что вчера заходила. Я помогу.

И с радушием открывает окно, откуда на меня дует ледяной ветер. Чудесно просто.

— Ты так добр, — ехидничаю, надевая верхнюю одежду. — Жду вас всех возле нашей кареты. И не задерживайтесь, я не местная жительница и на морозе запросто могу замерзнуть и заболеть.

Ворча, заправляю юбку и вылезаю в окно. Теперь бы неплохо нормально слезть, не свалиться вниз кулём. Вчера мне помогал кучер. Только подумала, а тут уже Эвер сбрасывает вниз веревку, связанную из простыни и пододеяльника.

— Думаю, так будет легче, — говорит.

— Да, благодарю, — хватаюсь за веревку, пропускаю ее между ног и потихоньку отталкиваясь от стены, спускаюсь вниз. Медленно и постепенно. На последнем рывке у меня из-за снега соскальзывает нога, я пытаюсь восстановить равновесие и убрав руки, падаю, надеясь попасть в сугроб. И попадаю-таки. На мужика! Вот спрашивается, че б ему не сидеть в тепле таверны? Так нет же, рыскает под окнами!

— Ух ты! — пыхтит мужчина, но бросать меня на землю не спешит, держит на руках.

Высокий, статный, совершенно белые волосы говорят о его большом… магическом потенциале, а наглые голубые глаза о… бесстыдной натуре. Красиво оформленная эспаньолка обрамляет бесовски соблазнительные губы, сейчас изогнутые в наглой полуулыбке.

— Надо же. И за что мне такой подарок, да еще и накануне Самой длинной ночи?

— Где? — спрашиваю, прикидываясь тупенькой.

— Что где?

— Где подарок? — повторяю.

— В моих руках, милая, — и этими самыми руками не гнушается помять меня за мою молодую и теперь вполне упругую попу. Каков нахал!

— Ошибаетесь, уважаемый, — отвечаю, присматриваясь, куда бы прицельно ткнуть этого наглеца, чтобы отпустил, — я — что угодно, но точно не подарок и однозначно не ваш.

— Разве? Все, что попадает в мои руки — все мое. Так всегда было и всегда будет.

Думаете бриллианты — лучшие друзья девушек? Поверьте, не они. Удар в кадык — вот лучший друг красавицы, а второй — пинок в помидорки. Уже примериваюсь к шее крайне непочтительного к моим бывшим сединам мужика, когда позади нас раздается голос, который я не сразу узнаю из-за непривычного тона, играющего всеми оттенками злости.

— Адлер, выпусти девушку из своих загребущих лап, пока она тебе их не вырвала.

— Да ладно, Эверард, не возводи напраслину на такую хрупкую красавицу, я ведь все равно не поверю, ты никогда не умел хорошо лгать.

О! У нас тут, оказывается, старые знакомые. Прэлестно! Я бы тоже поговорила, да мешают шаловливые лапы одного белобрысого.

— Я и не лгу. А что Софье будет неудобно тебе отбить, то я помогу, чем смогу, — Эвер делает шаг в нашу сторону с явно агрессивными намерениями.

— Вот в этом даже не сомневаюсь, — я как раз примеряюсь ребром ладони в кадык мужика, когда он добавляет, — ты всегда отличался неуравновешенностью и склонностью к насилию, младший брат.

Брат?! Наверное, я бы успела притормозить, если бы была постарше хоть чуток, или… короче… не успела я остановиться. Врезала по горлу. Нахал начинает кашлять, понятное дело, сбрасывает меня с рук, схватившись за кадык, хрипит, выпученными глазами глядя на меня так, словно я — воплощение ада.

Я отступаю и становлюсь возле Эвера, который выглядит довольным, как никогда.

— Извини, — говорю ему. — Кажется я слегка попортила твоего братца.

— Поверь, его уже ничто не испортит, — отвечает Эвер, глядя на меня сияющими глазами.

Да уж, какие теплые у них семейные отношения!

— Ну так, и зачем ты здесь, Адлер? Я не поверю, что просто проезжал мимо. Требуется весомый аргумент, чтобы ты поднялся с удобного дивана и куда-то отправился, — Эвер, словно невзначай, чуть приобнимает меня за талию. Ты смотри! И этот туда же! Ой, доведут меня! Но потом… сейчас я, вроде, и не против… хм… поддержки со стороны красивого мужчины.

— А то ты не знаешь, зачем я здесь, — фыркает «старший брат».

— Я не отдам тебе Лию, — Эвер категоричен, как никогда.

— Напрасно ты сопротивляешься. Если не получу племянницу по-хорошему, буду искать другие возможности, — прямо угрожает белобрысый красавчик. — Зачем она тебе? Ты же молодой, холостой. Ребенок — помеха, да и проблем с ней куча, причем, чем дальше — тем больше.

— И что? Ты тоже без супруги, к тому же твой дом — проходной двор для девиц не самого тяжелого поведения. Думаешь, это лучше подойдет для Лии?

— Я — маркиз! Высокопоставленный и родовитый. А ты кто? Солдафон в отставке. Что ты можешь ей дать? Думаешь сестра наша, Медея, была бы счастлива видеть…

— Ой, ну хорош уже заливать, уши вянут слушать, — прерываю поющего соловьем старшенького.

— Что она сказала? — переспрашивает он у Эвера.

— Что ты лгун мерзкий и рожа у тебя кривая, — «переводит» младшенький, довольно усмехаясь.

— А там еще про