— Вам не послышалось, — мрачно сказал я. — Наталья, Борькина дочь, уже с бобрами договорилась. А что? Обычное же дело. Точно такой же алень Борьке руку по плечо отхватил, а она на нем, как на лошадке катается.

— Что-то мне нехорошо, — сказал вдруг Чака. — Не в смысле здоровья. Вы не подумайте чего! У меня что-то в голове от новостей мутится. Мы тут раньше куда проще жили. Было черное и было белое. А теперь напрочь перепуталось все. Я уже не понимаю, кто друг, а кто враг.

— Вот и я ничего не понимаю, Чака, — вздохнул я. — С каждым днем все страньше и страньше…

— Элеонорочка, — Чака галантно пропустил жену в ворота. — Я пойду совсем немножечко подерусь, а потом сразу домой. Я чувствую многообещающие позывы. Кажется, у меня цикл восстанавливаться начал.

— Конечно, иди, дорогой, — кивнула Элеонора. — Только с хтонолосем не борись пока. Ты у меня еще такой слабенький после болезни.

Счастливый Чака убежал, оглашая окрестности свирепым воем, а мимо нас снова пронеслась ватага ребятишек на аленях, но теперь в обратную сторону. Уже заходя во двор, я услышал счастливый вопль гоблина Кузи.

— Я это заснял!

* * *

Дзынь!

Мы вошли в аптеку, но Любка так и не подняла головы от телефона. На своих роскошных, с искрой волосах, она теперь носит кокетливый чепчик, а не давешний жуткий капелюх, надвинутый глубоко на уши. Она залипла на каком-то контенте, столь сочном, что даже мы с Кариной не смогли оторвать ее от созерцания оного.

— Зайки мои! — донесся до меня голос самки тролля. — Что мы с вами знаем о Воронеже? Да ничего мы о нем не знаем, за исключением трех вещей. Первая: это лютое зажопье где-то за МКАДом, вторая: там почему-то едят окрошку на белом квасе, и третья: в этом городе живет какой-то блогер Кузя, который успевает постить свои видео быстрее, чем капитан нашей сборной по футболу. Полюбуйтесь, девоньки, что он выложил в этот раз! Скачки на хтонических оленях по городским улицам! Что еще можно ожидать от людей, которые отвергают окрошку на красном квасе! А сегодня у нас в гостях зоозащитник Божена Сулеймановна Кноппс. Скажите, Божена Сулеймановна, что вы думаете по этому поводу? Не опасны ли такие развлечения для детей?

— Я считаю, что этих детей надо изолировать от общества! В приют их отправить! В концлагерь! — раздался визгливый голос. — У оленей тоже есть права! Они не ездовые животные! Тем более, я не вижу на этом видео седел. А такая посадка крайне вредна для позвоночника диких животных. Она приводит к деформациям их спин. Наше общественное объединение зоологов «Шустрые, Инициативные, Заботливые Активисты» намерено подать жалобу в полицию!

— Прекрасно! — с серьезным видом кивала Катя. — А не желаете ли вы лично поехать и позаботиться о хтонических оленях? По моим сведениям, они претерпевают там жестокое обращение. Посмотрите, на улицах лежат трупы животных. Их там тысячи!

— Мы проведем расследование с привлечением независимых экспертов! — гордо заявила представительница ЗооШИЗы. — Мы не верим в беспристрастность нашей полиции. Более того, мы знаем, что на крови несчастных животных устроен целый бизнес! Их внутренности являются предметом торговли. Мы положим этому конец. Мы поедем в Воронеж и проведем пикеты! Мы привезем еду несчастным зверушкам, которые вынуждены кормиться на улицах города…

— А вас не смущает, — елейным тоном спросила Катя, — что на следующем видео это милое создание съело человека?

— Ничуть не смущает, — отмела все возражения зоозащитница. — Люди — это часть рациона хтонических оленей. В этом нет ничего ненормального. Мы должны с пониманием относиться к потребностям наших диких собратьев.

— Когда вы собираетесь в Воронеж? — уточнила Катя.

— В самое ближайшее время! — пояснила госпожа Кноппс, — Мы уже получили грант из нашей головной структуры, авалонского фонда «Вайлд пис без границ». И тогда мы сразу же организуем экспедицию по изучению диких животных Воронежской губернии. Я уверена, наш доклад сотрясет все чиновничьи кабинеты!

— Аминь, — сказала Карина, с интересом прослушав интервью. — Вечная память тетеньке.

Технично здешняя контрразведка потенциальную пятую колонну убирает, — завистливо подумал я. — В моей прошлой жизни все куда топорней делалось. А тут, ты смотри, какая тонкая работа! Приехали в провинцию очередные грантоеды, начали народонаселение смущать, а их там змеежопные собаки съели. Все претензии к собакам, а не к властям. Очень изящное решение, не ловленное, как трехминутный адюльтер в вечерней Паттайе.

Дзынь! У нас посетитель. Да еще какой! Кошкодевочка из Зоотерики. Что ей тут понадобилось? От всех болезней их лечат в башне. Рэкет? Группы поддержки не наблюдаю. Да и за крышу у меня уплачено. Девушка одета в облегающее платьице чуть выше колен, классическое, черное. На плече — небольшая сумочка, на ногах — легкие босоножки без каблуков.

— Слушаю вас, сударыня! — подобралась Любка, погасив телефон.

— Ой, Вольтик, это ты? — замурлыкала кошка, не обращая на фармацевта ни малейшего внимания. — Не думала тебя тут встретить, зая. Чего не звонишь?

— Мы знакомы? — делано удивился я. Эту кошку я знал, и знал очень хорошо. Был у меня непродолжительный, но весьма бурный период в жизни, сразу после смерти Лилит.

— Телочка твоя? — промурчала гостья. — Скажи ей, пусть к нам в башню заглянет. Ей там хотя бы сиськи нормальные сделают.

— Я жена, а не телочка, — ледяным тоном поправила ее Карина. — Проваливай отсюда, шмара дешевая.

— А не то что? — томно усмехнулась кошка.

— А не то башку тебе прострелю, — Карина начала закипать.

— Ничего ты мне не сделаешь. Не захочешь получить проблем на свою зеленую жопу, — усмехнулась кошка, а потом легонько царапнула меня по тыльной стороне ладони. — Звони, жеребец! Мы все скучаем по тебе. Ты был хорош.

Кошка задрала хвост трубой и вышла из аптеки, безбожно виляя задницей. Карина стояла бледная от накатившего бешенства, но не говорила ничего. Вместо нее высказалась Люба.

— Странная она какая-то.

— Да? — свирепо взглянула на нее Карина. — Любовница моего мужа клеит его прямо при жене. И что же тут странного?

— Кошка странная, — наивно захлопала глазенками Люба. — Они говорят не так. Шипят и слова тянут. А эта как обычный