— А в чём тут аморальность? — хмыкнул я, продолжая аккуратно выводить лицо дочери. — По моему, наш ребёнок заслуживает запечатления на холсте более всего иного… — высказал своё мнение я, продолжая свою работу и стараясь успеть до пробуждения Фриренис.

За прошедшие сотни лет моей жизни даже идиот сможет красиво рисовать. Особых талантов к этому делу у меня не было, и несмотря на весь свой чудовищный опыт, я не смогу нарисовать нечто действительно самобытное, чем будут восхищаться все и вся…

Однако лучшим образом перерисовать уже существующий красивый пейзаж или живое существо — всегда пожалуйста.

— Пожалуй… Ты прав, да… — слегка помотала головой моя прелесть номер один. Так как второй прелестью является, во-о-он та юная особа, мирно спящая в прохладной водичке — бывшей самой лучшей для снежной эльфийки с повышенной морозоустойчивостью. — Эти десять лет без дочери… Сильнее сказались на моей психике, чем я смела предполагать…

— Наверстаешь… — медленно отозвался я, стараясь не испортить очередной мазок. — Пока… Пожалуйста… Не мешай… — всё сильнее сосредоточиваясь на работе, отстранённо попросил я.

— Да… Прости. — коротко отозвалась супруга, окончательно замолкнув.

Параллельно тому, как на холсте запечатлялась реальность, в которой не было даже подобия фотоаппаратов, я неспешно размышлял о запечатлеваемой особе.

Практически сразу после рождения у Фриренис образовался ряд… Особенностей. Не болезней, упаси Аури-Эль, или каких-то негативных отклонений, скорее… Очередные побочные эффекты моего зелья, которые ранее не представлялось возможности выяснить.

Из всех тех кто его принимал, первым ребёнок появился именно у Вайси.

В общем… Фриренис очень медленно взрослела.

Как физически, так и психически.

Десять лет взросления у обычных детей снежных эльфов равняется году у нашей дочери. Она даже младенцем была почти десятилетие!..

Синдромом дауна, упасти дважды Аури-Эль, это ни в коей мере не являлось, ибо в свои двести лет, когда её организм наконец-то догонял двадцатилетних эльфийских детишек, у них была одинаковая скорость обучения и восприятия чего-то нового…

И к слову о восприятии.

Даже если между какими-то событиями проходило несколько десятков лет, в восприятии времени нашей дочери они оба проходили одинаково недавно.

По всей видимости мозг просто-напросто адаптировался к столь долгой жизни, что ожидает Фриренис.

— …Отлично! — вынырнув из мыслей, я резко подал восторженный голос. Последний мазок наконец-то был закончен, все штрихи завершены, а реальность была практически идеально запечатлена на холсте.

— Феатор! — мгновенно среагировала тихим шипением моя прелесть, метнув в меня грозный взгляд.

Милота-то какая… Годы идут, а налюбоваться ею так и не смог. Хм-м… Неужели эта та самая любовь, которая с розовыми финтифлюшками?

— М-м-м… — мой голос уже окончательно пробудил Фриренис, медленно распахнувшую свои голубые глазки, сонным взором оглядев своих застывших на месте родителей. — Уже у-утро-о-о? — со сладким зевком пробормотала девочка, потянувшись руками вверх.

— Уже день. — фыркнул я, переглядываясь с Вайси, на губах которой возникла улыбка. — Пора вставать.

— Мгм… Пожалуй. — поднявшись из воды, наша дочь выжала часть своей туники, после чего окончательно выбралась из воды.

Несколько заморочившись, мы просушили ей одежду и мокрую часть тела, после чего я сразу же показал получившуюся картину.

— Красиво… — тут же высказалась Фриренис, заставляя невольно гордиться собственной работой. — Не так точно как в зеркале и не так размыто, как даже в самом чистом и глубоком озере, а оттого ещё более прекрасно…

Другой на нашем месте бы воспринял её слова за изощрённую издёвку — ибо лицо Фриренис на момент высказывания похвалы ничуть не поменялось, как всегда выражая полный пофигизм и безразличие.

Такой уж характер образовался у дочери — всё вокруг у неё вызывало минимум эмоций. Не знаю, очередной ли это побочный эффект Зелья Бессмертия, но… Гиперактивные детишки у меня до сих пор вызывают нервный тик, так что против подобного исхода событий я не возражал. Главное что эти эмоции вообще были, хоть и выражаясь не слишком явно и активно.

Вайси тоже не была против этого момента — однажды мы лично наблюдали за играми детей нордов, и от их постоянной беготни и постоянному подверганию себя даже мелким опасностям наше отношение к слишком подвижным детям только упало.

Хе-хе, представляю как часто хваталась бы за сердце моя прелесть, если Фриренис совала свой нос во всякие ненужные места.

А так… Моя вторая прелесть мирно сидит, читает умные книжки, занимается магией… К ней у нашей прелести образовался просто-таки чудовищный талант, на фоне которого меркла даже Вайси — а это показатель.

Собственно, поэтому мы почти полностью решили забить на фехтование в вопросе её обучения. Оно сейчас только повредит развитию магических навыков, да и склад характера, опять же, не располагает к постоянным дракам в ближнем бою.

Не такая она боевитая, как мы, да…

Но так даже лучше. У нас будет меньше беспокойств.

* * *

Через десяток минут мы уже находились возле своего небольшого домика, построенного в одном из тайных садов и рощ.

Они служили как эдакими заповедниками для некоторых редких видов животных и насекомых, которые в иных местах по множеству причин банально начали вымирать, начиная ещё с конца Меретической Эры. Здесь же мы могли создать им необходимые условия для жизни.

Но помимо этого, эти сады были местами отдыха эльфов от городской суеты Гондолина и ещё двух десятков малых поселений во всех укромных уголках Предельских Гор, ныне переименованных нашим народом в Снежные.

Такое название возникло из-за увеличения размеров снежных шапок гор. Такой занимательный феномен возник из-за долгого соседства этих гор с кучей представителей расы, склонной к магии холода.

И вот в одном из таких мест и располагалось наше подобие дачи, представляющее из себя небольшой, но уютный деревянный домик.

После больших хором Внутреннего Святилища он стал приятным разнообразием, да и дочку нельзя приучать к излишнему комфорту. В её глазах ведь горел дух настоящего исследователя, путешественника, желающего познавать всё больше и больше нового. Поэтому она рано или поздно вырвется из-под родительского крыла.

— Чем сегодня займёмся? — раздался голос дочери, на этот раз ничуть не скрывающий в себе нетерпение и искреннюю, чистейшую жажду новых знаний.

Голубые глаза, бывшие по цвету чем-то средним между оттенками у меня и у Вайси, уставились на меня прямо-таки горящим взглядом.

— Какой магией? Это ты хотела сказать? — прекрасно понимая, что может вызвать у обычно чрезвычайно спокойной девочки такую бурю эмоций, хмыкнул я.

— Да, магией. — с умилительно серьёзным