Красное солнце коснулось горизонта. На угасающем небосводе горделиво засиял ранний месяц. Зажглась первая звезда. Яркая. Далёкая. Миша загадал желание.

Сколько он прошел? Никак не меньше километра. Лес стал заметно гуще. Могучие мачтовые сосны плотнее жались друг к другу, образовывая исполинский частокол.

Как тихо и как холодно… Как пусто… и как тоскливо…

Белов сделал ещё несколько шагов и остановился. Вдалеке, на полянке, он различил фигуру. Показалось? Да нет, вот же: кто-то сидит на бревне и курит. Дымок скользит по морозному воздуху. Приятно тянет табаком.

«Наверное, кто-то ещё не выдержал гнилой атмосферы банкета», - с усмешкой подумал Миша и крикнул:

- Эй, на палубе! Закурить есть? – голос зазвенел в верхушках сосен, но ответа не последовало. Человек даже не повернул головы. Это почему-то возмутило подвыпившего Белова до крайности: эка наглость!

- Эй, - рыкнул Михаил Анатольевич, приближаясь к незнакомцу. – Что, оглох, что ли?

И тут человек повернулся…

Капюшон пуховика съехал с головы, и блеск медных волос ослепил Мишу…

Сердце на миг остановилось. Горячая волна поднялась из глубин души, накрывая сознание девятым валом. Хотелось кричать. Громко. В голос. Но он лишь прошептал:

- Л-леська…

Сазонова улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды. Глаза Лисы блестели так же, как в тот день, когда…

- Привет, Миш, - сказала Леся, будто они виделись накануне, словно их не разделяла пропасть длиной в десять бесконечно долгих, мучительно долгих лет... – Падай, - Сазонова кивком головы указала на место рядом с собой, - в ногах правды нет…

Миша не шевельнулся. Усилием воли он подавил желание броситься вперед и сжать Олесю в объятиях…

Но теперь он стал старше. Мудрее. Теперь он знает, что надо задавать правильные вопросы. И он задаст. Тот самый вопрос. Главный вопрос. Единственно правильный вопрос…

- Леся… - прошептал Белов, - Всё это время ты… Ты… была с ними заодно?

Глава тридцать третья. Красная

Десять лет назад. ВСМПВНБ Красный броневик

Миша всё ещё был в ней. Он прижимал ее к себе так крепко, что стало трудно дышать.

- Я люблю тебя… - прошептал Белов, уткнувшись ей в волосы. – Я уже очень давно люблю тебя, Лесь…

Глаза защипало от слез, и Леся закусила губу, теснее прижимаясь к любовнику.

Вот и пришло время расставаться... Как же он будет без нее? Совсем один, в безумном мире, где нет ничего важнее денег? Она боялась. Ей действительно стало страшно.

- Я боюсь, Миша, - чуть слышно прошептала Лиса. – Я боюсь. Боюсь за тебя…

Но Миша не слышал. Он спал.

Как только Сазонова убедилась, что сон его крепок, она осторожно высвободилась из объятий и соскользнула с кровати. Оделась. На это ушло ровно три минуты. Олеся поцеловала Мишу на прощание и выпорхнула из комнаты.

Лиса шла быстро и уверенно, безошибочно выбирая нужные повороты на развилках. Она миновала несколько лестничных маршей, в очередном коридоре затормозила около доски почета. Посмотрела на фотографии. Хмыкнула, покачала головой и двинулась дальше.

Вот и нужная дверь. Рядом несет вахту верный Павел. Завидев Лесю, Цербер завилял хвостом.

- Ах ты шельма! – Сазонова почесала одну голову пса между ушей. Второй головой Павел боднул ее, напрашиваясь на повторную ласку.

Потрепав собаку по загривку, Олеся без стука вошла в кабинет.

Внутри царил полумрак. Единственным источником света служил видавший виды торшер с желтовато-коричневым абажуром.

Владыка сидел за заваленным журналами и папками столом. Перед заместителем стояла полупустая бутылка коньяка.

- Товарищ генерал! – Леся коснулась виска ребром ладони.

- Полноте, Олеся Евгеньевна… - хрипло отозвался заместитель. – К пустой голове не прикладывают.

- Мне на задании форма не полагается, - оправдалась Сазонова и грустно посмотрела на Владыку. – Соболезную Вашей утрате, товарищ генерал.

Заместитель горько вздохнул:

- Футурологи неоднократно предупреждали меня, что Лена умрет молодой (что при ее характере совсем не удивительно), просто я не ожидал, что так скоро… Детей хоронить всегда тяжело, - Владлен Всеславович плеснул в рюмку коньяка. – Ох как тяжело… Да сядь ты уже, Красная, не маячь!

Олеся поморщилась – за семь лет она успела отвыкнуть от кодового имени.

- Теперь твой Белов просто обязан жить и творить, - губы Владыки дрогнули. Улыбка вышла кривой и печальной. – Сама-то как? Я слышал, с диверсантом сцепилась…

- Пустяки, - Леся непроизвольно коснулась забинтованного предплечья, - царапина.

- Огнестрельная, небось, царапина?

- А-то как же! - усмехнулась Красная. – Этот бугай мне ещё по морде знатно съездил. Павел вовремя подоспел. Он у нас молодец…

- Это да, - согласился Владыка. – Что там с Беловым? Отправила?

- Так точно.

- На сколько?

- Десять лет.

Генерал-майор закивал:

- Разумно. Этого вполне достаточно. Парень сможет продолжить свои научные изыскания в привычной, так сказать, обстановке. А тебе удалось…эмм, - Владыка тщательно подбирал слова, - удалось обеспечить…ммм, так сказать… дополнительный страховочный фактор его возвращения?

- Удалось, - Леся даже не покраснела. – Коэффициент вероятности восемьдесят девять процентов.

- Ого! Ну что ж, тогда поздравляю с успешным завершением операции, товарищ капитан… Хотя нет, теперь уже – майор. Так что готовь дырочку на погонах, Красная. Документы к награде за смелость, проявленную во время вторжения, я тоже уже подготовил.

На красивом Леськином лице не отразилось никаких эмоций. Сазонова вытянулась по струнке и отчеканила:

- Служу Советскому Союзу!

В коридоре, около двери сидел Лукич. Двумя руками вахтер чесал млевшего от удовольствия Павла, третьей курил и стряхивал пепел в кадку с фикусом. Леся опустилась на корточки рядом со странной компанией.

- Ну что, отправила? – поинтересовался Лукич, не прерывая своего занятия.

- Угу, - буркнула Красная и обхватила колени руками.

- Надолго?

- Десять лет… Дай закурить.

Лукич покосился на нее, протягивая сигарету:

- А тебе разве можно теперь? Курить-то?

Сазонова испепелила его взглядом и чиркнула зажигалкой…

Глава тридцать четвертая. Последний вопрос - последний ответ

- Давно догадался? – Олеся зябко поежилась и спрятала руки в карманы.

- Не сразу… - Миша пристально смотрел на нее. На женщину,