Она опустилась в кресло пилота, кожаную обивку которой кто-то заботливо (или от скуки) прошил контрастной нитью. Её пальцы, будто помня что-то сами по себе, провели по панели, нажимая переключатели в определённой последовательности, даже не глядя. Знакомая мышечная память, откуда? Она не училась пилотировать. По крайней мере, не помнила, чтобы училась. Но её руки, её тело знали. Знакомый трепет пробежал по спине.

— "Что ж, полетаем?" — решительно прошептала она, вставляя в щель под основной консоль самодельный чип-взломщик, спаянный из украденных деталей.

Системы корабля ожили с мягким, почти ласковым гуном. Индикаторы на панели замигали зелёным, жёлтым, затем снова зелёным. Взлом стандартного протокола занял меньше минуты — защита была детской, рассчитанной на честных людей. Ария обхватила руками штурвал, и странное, давно забытое чувство правильности, уверенности разлилось по телу тёплой волной. Здесь, в этой тесной кабине, в кольце старых приборов, под монотонный гул жизнеобеспечения, она чувствовала… себя. Настоящую. Больше, чем в любой момент за последние десять лет скитаний.

Она плавно, почти невесомо вывела «Стрижа» из дока, пользуясь ручным управлением, чтобы не оставить цифрового следа в системе автовывода. Корабль дрогнул, мягко поднялся на полметра от пола и замер. Ангарные ворота, по утреннему регламенту, были распахнуты для инспекции. Проведя свой маленький, украденный корабль через них, она увидела в боковом мониторе, как один из охранников, потягивая что-то из термоса, лениво посмотрел в её сторону. Их взгляды, казалось, встретились через камеру. Ария замерла. Но охранник лишь зевнул, широко разинув рот, почесал затылок и отвернулся, что-то бормоча своему напарнику.

— "Досвидули", — мысленно, со всей накопившейся горечью и облегчением, махнула она рукой планете, своему притворному дому, всем призракам и долгам. — Больше я вас не побеспокою.

Она плавно развернула «Стрижа», набрала высоту, миновав сияющую в утренних лучах сферу городского купола, и рванула вверх, в пронзительную синеву неба, которое с каждой секундой темнело, уступая место звёздной, безжалостной черноте космоса. Позади оставался Амбер-3 — её тюрьма, её боль, её притворная жизнь. Впереди была пустота неизвестности, холодная и бескрайняя. И в потайном кармане на груди, вопреки всем решениям, по-прежнему лежал тёплый бархатный мешочек со скрещёнными мечами и пойманной звездой. Выбросить его в последний момент она так и не смогла. Он был не просто артефактом. Он был вопросом. А она, похоже, была обречена найти на него ответ, даже если этот ответ сожжёт её дотла.

Двигатели "Стрижа" с ровным гуном вышли на крейсерскую мощность. Ария установила курс не на прямую точку перескока, а на ближайшую нейтральную зону — скопление астероидов, где можно было потеряться, сменить транспондер, сбить со следа, если погоня всё же поднимется. И только когда корабль вошёл в зону стабильного, автономного полёта, автопилот приняв управление, она отпустила штурвал, откинулась в кресле, закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Впервые за много-много дней.

Она не знала, что в этот самый момент в главный док Амбера-3, с лёгким шипением магнитных амортизаторов, пристыковался небольшой, стремительный челнок с нанесённой на борт эмблемой — стилизованной головой лиса в императорской короне. Эмблемой расы Тито. И что на его борту, в каюте, чёрноволосый гуманоид с седыми прядями у висков и шрамом, рассекающим левую бровь и уходящим под чёрную повязку на глазу, просматривал свежие сводки безопасности порта на своём персональном голопаде. Его единственный зрячий глаз — изумрудный, с вертикальным зрачком — скользил по строчкам, пока не замер на одной, ничем не примечательной записи: «*Несанкционированное перемещение малого судна класса «Стриж» (бортовой № Gamma-7-Phi) из хранилища 7-Б. Время: 05:47 по местному. Охранник докладывает об отсутствии визуальных признаков захвата. Вероятно, сбой системы или ошибка пилота.*»

Хищная, безрадостная, но полная глубочайшего, ледяного облегчения улыбка тронула его строгие, тонкие губы.

— Нашёл тебя, малышка, — тихо прошептал Домино, и его пальцы с силой сжали край панели, чтобы скрыть дрожь. — Бегала достаточно. Пора заканчивать эту игру. Пора домой.

За его спиной, на полке, в простой стальной рамке стояла старая, потрёпанная фотография. На ней — экипаж легендарного линкора «Феникс». В центре, обнявшись, стояли капитан Рэн с медными глазами и его жена Ирена. А сзади, чуть в стороне, молодой, без шрамов и седины, с хмурым, но спокойным лицом — сам Домино. И у его ног, дёргая за чёрный, пушистый хвост, смеялась маленькая девочка с тёмными волосами и родинкой у губ.

Глава 2: Тень Феникса

Имперский челнок "Лунный Ветер" вышел из варпа с тихим, бархатистым хлопком, разорвавшим однородную черноту космоса. Для Домино этот звук всегда был похож на вздох — усталый, затянувшийся, будто сама реальность нехотя расступалась перед маленьким судном. Он стоял в тесном, как гроб, наблюдательном отсеке, упираясь ладонями в холодный сплав рамы иллюминатора, и смотрел, как впереди, медленно вращаясь, вырастала из темноты планета Амбер-3.

Сфера, укутанная в переливающийся мерцающий купол, была похожа на игрушку, забытую в бархатном ящике со звёздами. Снизу, из-под купола, пробивались жёлтые огни городов, а на ночной стороне сияли цепочки орбитальных платформ. Красиво. Безвкусно. Лицемерно.

— Прибываем в зону контроля Федерации, — донёсся из динамиков спокойный голос пилота, тито с рыжей шерстью.

— Готовьтесь к процедуре проверки. Господин Кадзо, вас попросят в центральный салон.

Домино кивнул, не отрывая взгляда от планеты. "Господин Кадзо". Титул, от которого его тошнило. Наследник дома Оми, последняя чистая кровь первого императора. Бесполезный груз прошлого, привязанный к его ногам, как гиря. Он предпочёл бы, чтобы его звали просто «доктор Домино». Или «капитан». Или даже «чёрный лис» — это хоть честно. Но не «господин Кадзо». Этот титул пах старыми интригами, пылью дворцов и кровью, которую ему ещё предстояло пролить.

Он оттолкнулся от иллюминатора и поправил воротник своего скромного серого дипломатического кителя. На погонах — не иероглифы дома Оми, а скромные звёздочки капитана-лейтенанта запаса флота Ноо. Его выбор. Его протест. Единственный, который ему позволяли.

Центральный салон челнока был заполнен гулом низких голосов и сладковатым запахом дорогих благовоний. Здесь, в искусственной тяжести, расположилась торговая миссия империи Ноо — три купца в расшитых золотом халатах, их лица расплывчаты и довольны, как у сытых кошек. Они обсуждали тонкости предстоящих сделок с Федерацией, щёлкали языками, оценивая потенциальную прибыль. Домино едва сдерживал презрительную гримасу. Эти люди не видели за цифрами контрактов сожжённые города, не слышали в звоне кредитов предсмертные хрипы. Для них война на юге, где добивали последние