Сон накатил внезапно, как чёрная, удушающая волна, унося с собой остатки сил, тревог и сознания.

Утро встретило её не рассветом, а ледяным сквозняком, пробивавшимся через каждую щель в стене, и раскатистым, выворачивающим наизнанку кашлем. Ария села на диване, сгорбившись, тело ломило, голова гудела тяжёлым, тупым молотом. В горле першило.

«Блядство», — хрипло, уже вслух, вырвалось у неё. Она встала, и мир поплыл, заставив схватиться за спинку дивана. Головокружение, тошнота, слабость в ногах. Вчерашний дождь, холодный пол и вымотанная психика сделали своё дело — она простудилась по-настоящему.

И поверх физического недомогания, с болезненной, кристальной ясностью, встало другое осознание: она зашла слишком далеко. Этот кулон — не просто украшение. Это артефакт. Возможно, псионический. Определённо, ценный. И за ним уже охотились, а теперь с удвоенной, яростной силой будут охотиться и за ней. Тот делец с Титана явно был связан не с местными лавочниками, а с кем-то серьёзным. С коррумпированной верхушкой Праведников? С пиратским синдикатом с Севера? Хуже того — с теми, кто стёр с лица галактики клан «Феникс»? Мысль возникла сама собой, откуда-то из глубины, и её холодные щупальца сжали горло.

Она нащупала на полу чёрный мешочек и снова взяла в руки кулон. Тёплая, живая вибрация снова потекла по руке, странным образом приглушая озноб и боль. Что заставляло её красть именно такие вещи? Не из-за голода или нужды, а по этому слепому, необъяснимому зову? Раньше она списывала всё на клептоманию, на жажду адреналина, на внутреннюю пустоту, которую нужно было чем-то заполнить. Но теперь, глядя на скрещенные в немом поединке мечи, она понимала с ужасающей ясностью — она не просто воровала. Она искала. Бессознательно, отчаянно, как слепой щенок, тыкалась в окружающий мир, пытаясь нащупать утраченные ключи. К чему? К своему прошлому, которое было украдено у неё так же безжалостно, как теперь крала она сама.

Каждая кража отсекала и сжигала кусок души. Но, может быть, эта… эта последняя кража была не отсечением, а попыткой присоединить? Найти недостающий фрагмент пазла, который заставит жуткую картинку наконец проявиться?

— Я не хочу так жить, — её собственный голос, тихий, надтреснутый от кашля и непролитых слёз, прозвучал в гробовой тишине гаража. — Бегать. Скрываться. Просыпаться от каждого шороха. И зачем… зачем я только встала на этот путь?!

Вопрос повис в сыром, холодном воздухе, не находя ответа. Только кашель снова вырвался наружу, и давящая, вселенская тяжесть одиночества придавила к полу.

Решение пришло внезапно, с жестокой, безоговорочной ясностью, как удар ножа. Она не могла оставаться здесь. Ни на этой планете, ни в этой роли, ни в этой исковерканной жизни. Местные власти, со всеми их готическими шпилями, проповедями о неизменности человека и показной праведностью, были слепы и беспомощны в портовых зонах. Их «безопасность» — карточный домик для простаков. Но удача — ненадёжная союзница. Она кончится. Её найдут.

Она окинула взглядом своё убогое, временное убежище. Чёрный мешочек с кулоном она на мгновение положила на груду ящиков — на самое видное место. «Оставь. Выбрось. Это смерть в твоём кармане». Но пальцы не слушались. Они снова схватили бархат и сунули его обратно в потайной карман. Не смогла. Не сможет. Он был частью загадки. А она, похоже, была обречена эту загадку разгадать, даже если это будет последнее, что она сделает в жизни.

Но для этого нужно было бежать. Далеко.

Поддельных паспортов, накопившихся за годы скитаний, у неё был целый набор, спрятанный в компактном устройстве-хранилище — куске матового стекла, которое она стащила у одного слишком самоуверенного контрабандиста. Оставалось найти транспорт. Раннее утро, многие пилоты ещё спали, на вешавшись с вечера дешёвым джином, или лениво прогоняли предстартовые проверки. А местные, избалованные долгим, гнилым миром, вечно оставляли хранилища малого флота под смехотворной охраной.

Мысль осела в сознании, холодная, твёрдая и неизбежная, как приговор. Последняя кража. Самая дерзкая. Та, после которой пути назад уже не будет.

Космический корабль.

Хранилище малого каботажного флота находилось на самом краю космопорта, упираясь в основание городского купола. Высокий забор с колючей проволокой под током, пара патрульных дронов, рисующих в небе ленивые восьмёрки, и два сонных охранника у ворот, переливающих в термосах какую-то бурду — классическая, показная безопасность Амбера-3. Ария наблюдала за ними из-за угла соседнего карго-ангара, кутаясь в свой длинный чёрный плащ. Дождь прекратился, небо очистилось до пронзительной, холодной синевы, а предрассветный свет уже золотил верхушки готических шпилей вдалеке. Идеальное время для греха.

Она знала слабое место. Год назад здесь чинили систему вентиляции северного блока. Чинили спустя рукава, а потом и вовсе забыли. Решётка держалась на четырёх болтах, два из которых сгнили насквозь. Сняв плащ и оставив его в укромной нише вместе с прочим ненужным хламом (кроме устройства-хранилища и, конечно, кулона), она в одном чёрном, обтягивающем комбинезоне подобралась к стене. Её тело, несмотря на лихорадочную дрожь и слабость, двигалось с привычной, отточенной до автоматизма грацией. Несколько цепких движений, короткий рывок — и она повисла на краю вентиляционной решётки. Отвёртка с алмазным наконечником (ещё один «сувенир» от старого друга) легла точно в шлиц. Лёгкий нажим, хруст ржавчины — и болт сдался. Через минуту решётка беззвучно отъехала в сторону.

Темнота в шахте пахла пылью, озоном и вековой сыростью. Ария поползла вперёд, ориентируясь по тусклой синей подсветке аварийных маячков. Через пять минут, показавшихся вечностью, она вылезла в машинный зал на балконе с видом на основной ангар. Сердце заколотилось не от усилий, а от предвкушения и того странного чувства, что охватывало её каждый раз перед прыжком в неизвестность.

Через застеклённую панель она увидела его.

Небольшой, юркий курьерский корабль класса «Стриж». Старая, даже архаичная модель с корпусом из матового композита, но славящаяся своей надёжностью и неприхотливостью. И, о диво, его грузовой люк был приоткрыт — видимо, какой-то горе-техник проветривал от запаха после перевозки сельхозпродукции. Ленивые, самоуверенные ублюдки. Их беспечность была её лучшим союзником.

Спустившись по аварийной лестнице, она как тень проскользнула через ангар, минуя несколько более крупных, грозных и, следовательно, лучше охраняемых кораблей. «Стриж» стоял в стороне, скромный и невзрачный, словно просясь, чтобы его взяли. Она замерла у зияющего чёрного прямоугольника люка, вслушиваясь. Тишина. Только гул дальних генераторов и… странный, сладковатый запах. Цветов? В грузовом отсеке? Странно, но некогда было раздумывать.

Отбросив последние сомнения, она вскарабкалась внутрь. Кабина была тесной, уютной в своей функциональности. Приборная панель — старого образца, с физическими